– Ее хочется... опекать. Ты правильно слово подобрал. И хочется этого не только мне.

– Ревнуешь?

– Еще как! Причем, ко всем и сразу. Хотя Риза, Андерса и, пожалуй, Морье я готов исключить из этого списка. Эти трое влюблены по уши. И, слава богу, не в Диану.

Тон Вадима был полушутливым, однако говорил он чистую правду. Свою девочку он, ревновал. Тихо и безнадежно. Правда, не к курсантам Артенийской Военной Академии. И даже не гипотетическим соперникам, которым только предстоит стать между ним и его девочкой. А к балету.

Если мужчина поставит перед собой такую цель, то обязательно донесет до своей любимой одну простую мысль. Так хорошо, как с ним, ей ни с кем не будет. Он - лучший. И другие ей попросту не нужны.

С Мечтой, целью всей жизни такое не пройдет. Нет, можно, конечно с этим поспорить. Не так уж сложно внушить восемнадцатилетней девчонке, что муж и дети важнее карьеры и личного роста. Но сделать это и не сломать ее невозможно.

Аверин тяжело вздохнул, досадуя на себя за глупость. Ну, смешно же! И недостойно мужчины и офицера. Да и как можно в тридцать три года изводить себя мыслями о том, что твоя невеста танцевать любит больше, нежели тебя?

У Вадима зазвенел наручный коммуникатор. Мужчина глянул на экран и нахмурился.

– Полковник вызывает, - сказал он, поднимаясь на ноги.
– Маркер красный.

– Приоритетная задача. Думаешь, что-то случилось?

– Иначе стал бы Дорга отсылать мне сообщение с приказом срочно явиться к нему? Ладно, друг, я побежал. Потом договорим. Ты же сейчас домой? Передавай Антонии привет.

– Заскочишь к нам на ужин? Не обязательно сегодня. Когда найдешь на нас время. И невесту свою захвати. Тони до ужаса хочется посмотреть на роковую красавицу, которая похитила твое сердце.

Аверин уже собрался переступить порог, как тишину его кабинета разбила еще одна трель.

– И меня начальство вызывает, - растерянно произнес Майк

– Тогда пошли вместе. И поторопись! Дорга, ждать не любит.

– Конечно.

В кабинет начальника Академии они вошли напряженно размышляя, что от них могло понадобиться полковнику в субботу днем? Идей не было ни у одного, ни у второго.

То, как их встретил Дорга, Вадиму очень не понравился. Его начальник был бледен и явно взволнован. Что могло выбить из колеи этого человека, известного всем своей сдержанностью и умению держать эмоции под контролем, майор даже представить себе не мог. Случилось что-то очень нехорошее. А слова полковника только усилили это предположение:

– Садитесь.

– Что-то произошло?
– явно чуя неладное с порога спросил лейтенант Кейн.

– Сядьте!
– неожиданно зло рявкнул на них начальник Академии.

Мужчины переглянулись, но потом все же послушно опустились в кресла для посетителей.

– Вы знаете парк развлечений Эверлен?

– Это тот... подземный?
– Вадим попытался выудить из памяти хоть что-то.
– Который под площадью Поющих Фонтанов?

– Да. И сегодня Эверлен был захвачен последователями Белого пути.

– И что они требуют на этот раз?
– возведя глаза к небу спросил Майк.

– Освобождения Рами Дуа Нии. Только их духовного наставника уже казнили. Сегодня. За час до их акции. Полиция готовит штурм. А любой штурм - это жертвы. Вы должны это понимать.

Полковник помолчал с полминуты, а потом тихо, стараясь не встречаться глазами со своими подчиненными, обронил:

– Там ваши ребята.

– Кто?
– севшим голосом прохрипел Вадим, интуитивно понимая, чьи имена сейчас услышит.

– Дрейк. Андерс, Риз, Снежные, Польский, Морье, Талин... и Диана Вирэн. Мне очень жаль.

– Не может быть!
– Вадим подскочил с кресла и подскочил к письменному столу, отделяющего полковника от двух его подчиненных.
– Это какая-то ошибка! Они же всей группой собирались в этот парк. Потом передумали. Не пошли.

– Ошибки нет. Это информация из официального источника. Повторюсь, мне очень жаль, но они там.

– Что вам еще сообщили?
– старательно сохраняя на лице невозмутимое выражение, спросил лейтенант Кейн. Хотя давалось ему это очень тяжело.

У педагога не должно быть любимчиков. Да, не должно. И Майкл понимал это. Но в любом правиле всегда есть исключение. У него таких было два. Диана Вирэн и Каролина Дрейк. К остальным курсантам он старался относиться более или менее ровно. Но первая являлась не просто невестой, но любовью его лучшего друга. А вторая...

Он никогда не был влюблен в старшину своей группы. Он ее любил. Не как женщину. В его отношении никогда не проскальзывало и капли физического влечения. Его любовь, как бы редко это не проявлялось в мужчинах, все эти годы оставалась платонической.