Шрифт:
– Получилось? – мазнул он взглядом по контейнеру.
– Угу.
– Серж... – торопливо зашептал Кшиштоф. – Если это то, что требуется, Бабуля готова раскошелиться по полной. Я договорился за шесть с половиной косарей. Пятьсот за мной. Согласен?
– Да. – Серега кивнул головой.
– Договорились. Возьму, сам знаешь чем... – обрадованно зачастил Кшиштоф. – Вечером закинешь?
– Как стемнеет, на старом месте. Но это не все... – Серега показал Ай-Ди Элен. – Надо снять отсюда полторашку. Две сотни твои...
– Четыре чувак! – Кшиштоф остановился и внушительно поднял палец к небу. – Две мне, две Агнешке.
– Оборзела твоя Агнешка. Дери ее, что ли, получше.
– Чувак... – Кшиштоф самодовольно улыбнулся. – Я ее пялю как дикий бабуин. Ну, так как?
– Хрен с тобой... – зло буркнул Сергей. – Только тогда снимай два косаря, и прямо сейчас.
– Нет вопросов. Бабуля выпишет тебе чек, ты пойдешь его обналичивать, Агнешка сейчас на кассе, сунешь ей карту под чеком. Она уже будет в курсе. Давай контейнер... – Кшиштоф подхватил бокс и скрылся за пластиковой дверью.
Усмехнувшись ему в спину, Серега присел на топчан. С этой парочкой наркоманов, порой удавалось проворачивать некоторые симпатичные делишки. Кшиштоф дико боялся покупать кокаин на стороне и, не без основания, поэтому держался за Серегу мертвой хваткой, лоббируя его интересы в лаборатории. А Агнешка виртуозно проворачивала делишки с краденными Ай-Ди. И не только с краденными. Конечно, долго это не могло продолжаться, но пока все сходило с рук, к тому же, Серега не борзел. А познакомились они совершенно случайно...
Сергей уж совсем уже собрался закурить, но потом, все же решил не будить зверя в Софии Д'Ампьяццо, научной руководительнице лаборатории, по кличке «Бабуля». Пожилая итальянка была свирепой и злопамятной как ехидна, дико ненавидела курильщиков, поэтому портить с ней отношения явно не стоило.
Ждать пришлось недолго, а вернее – не пришлось совсем. Примчалась сама Бабуля и потащила Серегу в свой кабинет, где перемежая испанские слова итальянскими, подвергла форменному допросу. Пришлось описывать самого варана, показывать на карте место его убиения, соврав конечно, а потом пообещать сопроводить туда экспедицию.
Наконец формальности закончились, он получил свой чек и прямым ходом потопал в кассу орденского банка. К счастью, там никого из посетителей не оказалось, и чек с картой благополучно проехал по стойке в сторону кассира.
Агнешка, долговязая полька с лошадиным лицом, побитым оспой, кокетливо ощерилась желтоватыми зубами Сергею, зачем-то подмигнула, пощелкала по клавиатуре компьютера. Через пару минут выдала солидную пачечку пластиковых купюр, достоинством в пятьдесят экю, и вернула карту вместе с кусочком бумаги, на котором было накарябано: остаток на карте – пятьдесят одна тысяча.
Серега чуть не поперхнулся и, криво улыбнувшись Агнешке, прохрипел:
– Снимай все...
А потом торопливо черкнул на бумажке, чтобы она оставила себе три штуки.
Получив деньги, пулей вылетел из представительства. В голове определился четкий план: деньги присвоить, а клятую девку утопить в речке, предварительно оттрахав во все дырки. Ну, в самом деле, почему нет? Кто она ему? Да никто, вообще левая телка, сплошной источник неприятностей. Все, решено, вот сейчас забросит деньги доктору и...
Пока раздумывал, добрался до госпиталя. Ворвался в холл и бросился к ресепшену.
– Донна...
Но донна Соареш уже накручивала диск телефона. Вскоре послышался звук шагов по лестнице.
– Доктор...
– Идем парень, перекурим... – Доктор де Абреу взял Сергея за локоть и вывел во внутренний дворик госпиталя.
– Доктор...
– Дай сигарету... – не глядя на Сергея, попросил врач.
– Доктор... – Серега торопливо сунул ему сигаретную пачку. – Я достал деньги, много, хватит надолго...
Доктор де Абреу глубоко затянулся, закашлялся, зло бросил сигарету в урну и сказал:
– Должно было хватить, мальчик мой...
– Доктор?
– Твой приемный отец, три дня назад умер... – тихо сказал врач. – Мы ничего не смогли сделать...
Сергею как будто выстрелили в голову. Он перестал видеть, слышать, вообще что-либо ощущать. Ничего, кроме дикого ужаса. Так страшно было второй раз в жизни: первый, когда он сидел на обочине напротив сгоревшего автомобиля с черными обуглившимися телами людей, скорее всего, его родителями и, вот, сейчас. И он прекрасно понимал, почему так страшно. Да потому, что Сергей Игнатьев опять остался один в этой жизни.