И тут по тропке на вершину холма вскарабкался Конот. Крайт не поворачивал головы, ему это было не нужно: один из глаз летуна смотрел прямо на пришедшего. Коноту же оставалось только разглядывать профиль своего юного коллеги. Зрелище, кстати, весьма примечательное, поскольку голова летуна и человека в значительной степени сливались, образуя нечто жутковатое.

– Просто хочу напомнить, – проворчал Конот. – Если у тебя там что-то пойдет не так, сразу сдавайся. Они могут тебя убить, что бы там ни писали в правилах. Это тебе не игрушки.

– Знаю я, – Крайт раздраженно встряхнул головой. Так делают летуны, когда им что-то не нравится.

– Ты точно меня услышал? – Конот положил ему руку на плечо. Там, под плащом, бугрились уже совсем не человеческие мышцы.

– Да, да, все в порядке, я отлично соображаю.

Крайт понимал беспокойство старшего товарища. Особенность использования летуна в том, что вместе с крыльями человек получает и целый набор инстинктов и привычек. В человеческом теле просто не заложены рефлексы, позволяющие взлетать и садиться, чувствовать ветер, парить в воздухе, управляясь с огромными крыльями. Все эти навыки вложены в летуна, и они становятся доступны человеку при их слиянии. Но какая-то часть человеческих рефлексов при этом, кажется, отключается. По крайней мере, все маги, когда-либо использовавшие летунов, отмечали, как изменяется восприятие мира после слияния. Например, человеческая речь начинает казаться пустым звуком, а доносимая информация – не заслуживающей внимания.

Конот продолжал смотреть с тревогой, и Крайт добавил:

– Все нормально, я привык летать, и не теряю от этого голову.

В долине грохнул боевой клич Ниера, и маги разом глянули вниз. Войска, развернувшиеся боевым порядком, уже выступали.

– Ладно, – буркнул Конот, – мне пора. Будь осторожен.

Крайт не ответил. Его уже охватило знакомое возбуждение, какое всегда бывает, когда летун рвется в небо. Конот, конечно, был тысячу раз прав, что пришел напомнить ему об осторожности еще раз теперь, когда он уже превращен. Именно сейчас легче легкого позабыть обо всем на свете, сунуть голову в любое пекло и погибнуть легко и весело. Но в планы Крайта это, разумеется, не входило.

Со стен Агофа полетели первые стрелы. Солдаты Ниера прикрывались щитами, всадники старались держаться позади рядов. Появились и алые плащи. Один из них проделал целый ряд магических жестов. Крайту показалось, что это Арвент, хотя на таком расстоянии трудно было сказать наверняка. К вершине крепостной стены вдруг поднялась самая настоящая дорога. Огромный вал земли, возникший из пустоты, образовал пологий скат, вверх по которому немедленно бросились с радостными криками солдаты. Крепость огрызнулась шквалом стрел.

Вот теперь пора, решил Крайт. Все это ненадолго, сейчас Бенуэс развалит это сооружение или придумает что-нибудь, чтобы по нему невозможно стало забраться. Но он в любом случае отвлечется, и это шанс пробраться незамеченным. Крайт напряг мышцы, те, которых у него раньше не было, и огромные кожистые крылья оторвались от земли. Чудовищный гибрид человека и фантазийного существа прыгнул с камня, лег на воздух, как на воду. Краем человеческого сознания успел на миг испугаться, что камень оказался недостаточно высоким, что он сейчас зацепит склон холма и покатится кубарем. Но крылья хлопнули, поймали ветер, и Крайт уверенно стал набирать высоту.

Враз ушли все мысли, сомнения, волнения. Осталось упоение полетом, плотный воздух, свист ветра в ушах. Сложно было собраться, вспомнить, зачем он здесь и куда летит, не сорваться просто ввысь и вдаль. Но Крайт, летавший с самого детства, умел не поддаться этому настроению. Упоение собственной силой, мощной работой мышц стало фоном, оно больше не отвлекало. Летун поднялся над крепостью, внимательно оглядывая расположившихся на стене защитников.

Кроме него, в небе висело несколько мгновенных посланцев. Явно не только судьи, но и кто-то из любопытствующих. Знать любит подобные развлечения, а кроме того, наблюдая за битвами, есть возможность заранее присмотреть себе магов для заключения контракта на следующий год. Но на них можно было не обращать внимания: посланцы совершенно бесплотны, чистая видимость. С ними невозможно столкнуться.

Основная масса стрелков на стене сосредоточилась в том месте, где происходил штурм, но кое-кто охранял и другие концы крепости. Защитники не обращали особого внимания на летуна, считая его, вероятно, одним из наблюдателей. Этим следовало воспользоваться. Присмотрев одно местечко, где стрелки стояли далеко друг от друга и к тому же постоянно косились в сторону основного сражения, Крайт спикировал к земле и понесся прямиком на крепость, едва не цепляя ногами траву. Уже у самой стены он выгнул крылья и дополнительно создал восходящий поток воздуха себе в помощь. Скользнул вверх, поднялся над краем стены, завис на мгновение и ринулся вниз. И в этот момент один из стрелков, перепугавшись, спустил тетиву.

Ожгло внутренности, крылья хлопнули и внезапно потеряли ветер. Крайт не сразу понял, что падает. От попытки подняться выше перехватило дыхание. Тело отказалось подчиняться. Крылья все еще оставались при нем, рефлексы летуна выгнули их правильным образом, и только поэтому Крайт не свернул себе шею, спикировав во двор крепости. Но рухнув на камни, обдирая колени и локти, он понял, что крыльев у него больше нет. Летун отделился от него и куда-то подевался.

Невозможно было шевельнуться. Крайт ухитрился перекатиться набок и свернуться в комочек. Так удавалось дышать, пусть и неглубоко, втягивать воздух сквозь стиснутые зубы. Он боялся даже пытаться выяснить, куда попала стрела. Так больно ему не было никогда в жизни. Лежать и не двигаться, говорил он себе. Лежать и не двигаться. Так велел мастер Вернис, и у Крайта не возникало желания ослушаться этих указаний. Стоило попытаться остановить кровотечение, если только удастся сообразить, как это делается. Собраться с мыслями. Собраться и не терять сознания. А потом кто-нибудь все равно придет. Рано или поздно кто-нибудь появится.