Стук в дверь раздается пятью минутами позже.

— Вильгельм.

— Что-то случилось? Я слышал шум.

Чтобы понять степень её отчаяния, произносит она вот что:

— Шкаф. Ты умеешь собирать шкафы?

Вильям улыбается (действительно улыбается, а не кривится в усмешке).

— Могу попробовать.

Нура пропускает его внутрь. Только ради шкафа.

Он справляется с деревянным монстром. Может, эту мебель специально делают так, чтобы с ней мог справиться только мужчина (это объясняет, почему у Эскиля не вышло), Нура не в курсе. Она только устало трёт лоб, глядя на новенький шкаф, и говорит Вильяму то, чего она не могла представить в страшном сне:

— Спасибо.

Край его губ слегка приподнимается, и он выглядит органично в её комнате в своем светлом свитере и потёртых джинсах. А потом он открывает рот, и всё возвращается на свои места:

— Ты должна мне свидание.

***

Иногда Нуре кажется, что судьба над ней смеется. Или злобно хихикает.

Иначе объяснить невезение просто нельзя. Пятница, которую она ждала как манну небесную, начинается с закончившихся хлопьев, перетекает в опоздание на пары и заканчивается сообщением:

Зайду за тобой в семь

[16:15]

Когда Вильям видит её, то только улыбается потугам выглядеть непривлекательно: трем слоям одежды, растянутому свитеру и отсутствию привычной алой помады. Сам он в толстовке с логотипом университета Осло, черных джинсах и с сумкой в руках. Нура вскидывает бровь:

— Куда мы?

— Увидишь.

Он ведёт её на крышу. Как чёртово клише из романтичных мелодрам, которые так любит Вильде. Нура цедит какао и старается не улыбаться от его рассказов о семье. Стоит признать, это лучшее свидание за последние несколько лет (и это говорит о том, какой отстойной была её жизнь) и Вильям не кажется мудаком, который спит с каждой встречной. Он сидит на приличном от неё расстоянии и смотрит так, будто она вдруг стала интересней огней города, что перед ними.

Когда они прощаются, она протягивает ему термос со словами:

— Я всего лишь вернула тебе долг, — а потом скрывается в своей квартире, потому что большего эмоционального потрясения перенести не может.

Эскиль называет её дурой. Вильде просит познакомить. Сана закатывает глаза, когда Нура упоминает плед и ночное небо.

***

Когда Вильям в первый раз её целует, она как раз на середине речи о том, как опасно курить в окно и что её цветы на подоконнике вянут от дыма. В одно мгновение они стоят на лестничной клетке в паре шагов друг от друга, в другое — руки Вильяма оказываются у неё на талии, а теплые губы прижимаются к её губам, и в голове становится восхитительно пусто, словно все слова одним мигом растворились от его прикосновения. Пальцы хватаются за его футболку, а глаза широко-широко распахиваются, когда Вильям отстраняется.

— Ты очень-очень много говоришь, Нура.

Она проходится взглядом по его лицу, задерживаясь на орехово-карих глазах, и выпаливает:

— Никогда больше так не делай, Вильгельм!

А после поднимается на цыпочки и целует его сама, чувствуя его улыбку.

Может, соседей всё-таки можно перевоспитать. В любом случае, попробовать стоит.

Комментарий к соседи au

статус “завершен” не значит, что работа закончена.

и да, герои старше, чем по канону.

========== лучшие друзья au ==========

— Бедный, несчастный Вильям, девушки совсем тебя замучили, да?

Нура сидит на подоконнике, одну ногу согнув в колене, а другой качая из стороны в сторону. У неё в глазах пляшут смешинки, а губы приоткрываются, не скрывая позабавленной улыбки.

Нура чертовски красивая. А ещё она его лучший друг со времен детского сада.

— Отвали, а.

Рюкзак летит куда-то в угол, рука проходится по непослушной чёлке, и Вильям наклоняется к полке, чтобы найти что-нибудь съестное.

— Эскиль опять съел все макароны? — флегматично интересуется он, выуживая пустую пачку. Нура ведет плечами, спрыгивает, как кошка, с подоконника и идёт к нему. У неё приятные цитрусовые духи и кокосовый шампунь (он видел пузырек в ванной). Когда она перестала быть пятилеткой с двумя хвостами и голубым джинсовым сарафаном? Неизвестно. Вильям качает головой, глядя на неё. — Что делать будем?

Она утыкается носом в его плечо и смотрит на полку, будто от её взгляда там что-то появится.

— А у тебя ничего нет?

— Дома Никко.

При имени его брата Нура морщит нос, и Вильям усмехается, — она забавная, когда злится или раздражена. Ему повезло, что они друзья.

— Закажем пиццу? — предлагает он, зная, что она не любит заказывать еду на дом. Ерошит светлые волосы, и Нура пораженно вздыхает.

— Ладно, ладно. Только в этот раз. Я буду гавайскую.

***

Они были друзьями с тех пор, как Нура зарядила ему по лбу лопаткой, за то что он толкнул другого мальчика на площадке. Это было совершенно неожиданно, учитывая то, что он был на два года старше и выше на полторы головы. С тех пор Вильям проникся к этой маленькой воительнице и взял под свою опеку, потому что не все дети были такими прощающими, как он.

Она любит дразнить его. Абсолютно по любому поводу. Нура почти синоним фразе «ничего более глупого я не слышала» и короткому «нет». У неё патологическая мания не соглашаться с ним и упрямиться. И не смотря на это, она обрабатывает его раны после драк и читает долгую речь о том, как поступать не надо. Вильям только улыбается и велит ей заткнуться, получая слабый толчок в бок.

Он терпит её подруг и обходит в школе стороной, потому что «мне не нужно внимание со стороны твоих поклонниц». В школе об их тесной дружбе почти никто не знает, и иногда это становится проблемой, ведь прятаться под кроватью, когда внепланово заявляется кучка её подружек, совсем не круто для такого парня, как Вильям Магнуссон.