Да. Подойдя к этому месту, Свобода сделал знак остановиться. Прямо перед ним, пропитанная влагой, порожденная скалами земля обрывалась, и дальше нельзя было разглядеть ничего, кроме тумана, как будто он стоял на краю Джиннунгатана. Слева от свободы поток стремительно проносился по этому обрыву и пропадал из виду; и только шум, доносившийся снизу, громыхая и отдаваясь эхом сквозь порывы ветра, доказывал, что поток не исчезал в гуще тумана.

Справа, смутный и огромный, виднелся мыс, выступавший за край скалы, словно сторожевая башня, примыкающая к внешней стене замка какого-нибудь титана.

Скала была щербатой и покрытой рубцами вследствие эрозии. Уступ, скользивший вниз и постепенно пропадавший из виду, мог навести на след.

Под этим узким уступом мыс абсолютно невозможно было разглядеть. Но исследователи приблизительно измерили его высоту с помощью эхолота. Сто пятьдесят метров, неужели это на самом деле так?

Свобода указал на уступ.

— Это единственный путь, по которому можно двигаться дальше. Ваш радиолокатор, я думаю, все еще ничего не уловил? Значит, ребенок, видимо, пошел вон туда. Он не может оказаться в Расселине позади нас или сбоку, потому что всю эту территорию мы проверили в радиусе десяти километров.

Разве что у него не работает браслет?

— Нет никакой надобности тратить время на объяснение очевидных вещей, — пробурчал Коффин.

Оглянувшись и посмотрев на запавшее лицо позади него, Свобода решил на этот раз не проявлять своего возмущения и мягко сказал:

— Такой дальний переход наверняка ничуть не затруднил полного энергии мальчика, у которого к тому же не было тяжелого рюкзака.

Я могу представить себе, как он забрался в такую даль, пытаясь проникнуть в волшебную страну. Ведь он считал, что всегда сможет отыскать обратную дорогу, если захочет. Но когда он дошел до этого места…

— Он мог пойти дальше из простого упрямства.

— Сомневаюсь. Послушайте, к этому времени он должен был пройти весь тот путь, который проделали мы, а это путь достаточный для того, чтобы успокоиться после нервного стресса. Фактически, он должен был бы переключиться на ощущение голода и холода. А впереди этот длинный, трудный, явно опасный путь. Кроме того, — и это самое главное — к тому времени уже должна была наступить ночь. Я полагаю, Дэнни был еще достаточно мал, чтобы предвидеть, что закат застанет его именно здесь, но он, без сомнения, был в состоянии понять, что если он пойдет вдоль уступа, то ему не удастся потом быстро и легко вернуться.

— Так почему же он все-таки пошел туда? Право, я должен признаться, что ваши слова меня озадачили. Он… он ведь не плохой мальчик, поверьте мне. По крайней мере, Терезу он любит, если уж даже ему наплевать на…

— Нет, все равно я не могу понять.

Свобода нашел в себе мужество сказать вслух то, что не решался сказать Коффин:

— Если он все-таки отважился вступить на карниз, поскользнулся и упал… До дна здесь далеко. Его браслет мог разбиться о камни при падении.

Коффин промолчал.

— В таком случае мы никогда его не найдем, — закончил Свобода.

— Но, может быть, он все-таки прошел по тропе, — придушенно сказал Коффин.

— В темноте? И с такой скоростью, что сейчас уже находится на расстоянии более десяти километров от этого места? Но ведь даже при оптимальных условиях это равносильно тому, чтобы пройти тридцать километров по ровной дороге. Нет, вы меня извините, но надо думать головой. Дэнни лежит у подножия этой скалы, — помолчав, Свобода добавил: Смерть должна была наступить мгновенно.

— И все-таки нет доказательств, что это именно так, — сказал Коффин.

— У нас достаточно запасов, чтобы продолжать поиски до наступления темноты, а утром отправиться обратно.

— Мы должны сделать все, что в наших силах.

«Какого черта я должен рисковать свернуть себе шею? — подумал Свобода. — Чтобы успокоить твою совесть, которая вдруг возмутилась, когда ты понял, что плохо обращался с мальчишкой? Я не вижу другой причины для продолжения этой комедии. Кроме Терона и его грязного шантажа.» — Свобода задохнулся от гнева.

Помолчав еще немного, он сказал:

— О'кей.

Его инструктаж по технике спуска был кратким и презрительно-насмешливым.

Они отошли от скалы и начали спускаться по уступу. Вскоре водопады скрылись из глаз, и шум их падения заглушила густая серая пелена, но конденсированная влага струилась через утес и каплями стекала на карниз.

Иногда уступ был довольно широк, чтобы по нему можно было идти вполне нормально, а иногда сужался настолько, что людям приходилось перемещаться боком, вцепившись в скалу и прижимаясь к ней всем телом. Теперь они могли остановиться перекусить только после того, как достигнут нижнего склона, а Свобода из доклада исследователей помнил, что на это потребуется несколько часов.