Джейк гладил ее по шелковистым волосам.

– Джессика, я не могу… О Боже, как же я хочу!..

И губы его вновь прильнули к ее губам, страстно, крепко, по-хозяйски. А Джессика, сдавленно застонав, прижалась к нему всем телом, и казалось ей, что она никогда не сможет прильнуть к нему так тесно, как хотелось бы.

А губы Джейка уже покрывали поцелуями ее шею, руки скользили по талии вверх и вниз, и Джессика затрепетала от восторга. Когда же рука Джейка накрыла ее полную грудь, Джессика замерла. А в следующее мгновение она почувствовала на своей груди его влажное обжигающее дыхание, а затем страстный поцелуй. Джессику пронзило неведомое восхитительное чувство, от которого тело обмякло, а внизу живота возникло еще не испытанное доселе мучительное желание. Она еще больше прижалась к Джейку, застонав от невыразимого блаженства. Какое счастье! Ее обнимает Джейк, которого она любит, о котором мечтает.

А Джейк, прильнув к ее груди, казалось, никак не мог от нее оторваться. Он гладил ее живот, коснулся бедер, потом его руки скользнули ниже. И с каждым движением Джессики, с каждым стоном, слетавшим с ее губ, Джейк становился все слабее, все труднее становилось ему держать себя в руках.

«Останови меня, Джессика, – беспомощно подумал он. – Не дай этому случиться». Но было уже слишком поздно. Джейк потерял над собой власть. Желание, поразившее его, оказалось столь сильным, что он не в силах был с ним совладать, да и не хотел этого. Ясно было одно: потерять Джессику он не может.

Подняв ей юбки до самой талии, он гладил ее ноги. Прохладный ночной ветерок коснулся пышущей жаром кожи Джессики. Она затрепетала, и темное беззвездное небо закружилось у нее перед глазами, целое море самых разнообразных ощущений пронзило все тело, а когда рука Джейка поползла вверх, незнакомое ноющее чувство в животе усилилось, и Джессика поняла, что хочет Джейка, жаждет его прикосновений, объятий, нежных слов, которые он будет нашептывать ей на ушко.

Она слышала биение собственного сердца и замерла в напряженном ожидании того, что неизбежно должно было произойти. Она понимала: сейчас случится что-то такое, что навсегда изменит ее. Страха Джессика не ощущала. Чего ей бояться? Ведь Джейку она готова отдать себя всю без остатка и его получить для себя целиком и полностью…

Осторожно сняв с нее панталоны, Джейк отбросил их в сторону и обнял Джессику. Грудь его плотно прижималась к ее ноющей груди, губы прильнули к ее губам сладостным поцелуем. Джессика почувствовала, как Джейк осторожно раздвинул ей ноги и шершавая ткань его брюк коснулась ее нежной кожи. Казалось, время ускорило свой бег, а потом и вовсе исчезло, словно то, что происходило между влюбленными, не имело к нему никакого отношения. Осталась лишь их всепоглощающая страсть, которую им обоим не терпелось удовлетворить.

Джессика смутно, как сквозь пелену, видела, как Джейк, сняв с пояса револьвер, принялся расстегивать пуговицы на одежде. Ночь была наполнена ожиданием неизвестного, напоена чувствами и желаниями, которых Джессике еще никогда не доводилось испытывать, и о существовании которых она даже не подозревала. Вдруг она почувствовала, как что-то твердое, горячее, незнакомое и оттого пугающее коснулось самого низа ее живота. Объятие Джейка становилось все крепче, прерывистое жаркое дыхание опалило ей ухо, губы вновь прильнули к ее губам.

Джессика понимала, что будет больно. Однако огромное, всепоглощающее желание, охватившее ее, пересилило страх. Казалось, каждая клеточка ее трепещущего тела взывает к Джейку, моля его поскорее подарить ей еще неведомое наслаждение. Прошлое, будущее – все куда-то исчезло. Остался лишь миг ожидания и то, что должно произойти вслед за ним.

И вот он настал, этот чудесный момент, наполненный и болью, и восторгом. Прильнув к Джейку, Джессика уткнулась лицом ему в плечо, пытаясь заглушить крик, а он обхватил ее обеими руками, словно защищая от опасности, которая ей сейчас вовсе не угрожала. Джессика чувствовала на своей щеке его горячую, чуть влажную щеку, грудью – быстрое биение его сердца, лицом – легкое прикосновение его шелковистых волос, руками – его сильные мышцы. Это был Джейк, ее Джейк, для которого она появилась на свет, которому отдалась вся, без остатка, и которого теперь принимала.

Постепенно боль стала уходить. Джейк ритмично двигался, и она поразилась тому, насколько красив этот акт, связывающий душу и тело воедино, составляющий из двух людей единое целое. И впервые Джессика поняла сущность любви, ощутила, что значит быть женщиной. И не кто иной, как Джейк, открыл для нее эти истины, ввел в незнакомый восхитительный мир, который навсегда изменил ее. Никогда уже ей не стать прежней.

И еще долго после того, как незабываемые минуты остались позади, Джейк крепко прижимал Джессику, маленькую и хрупкую, к своей груди, и единственное, чего ему хотелось, – это обнимать ее так всю оставшуюся жизнь. Душа его пела от радости, а тело казалось легким, словно воздушным. Джессика заполонила все его существо, проникла в душу, наполнила собой каждую клеточку кожи. Все мысли у него были только о ней. Джессика… Он испытывал к ней такие чувства, какие ему еще никогда ни к кому не доводилось испытывать. Невозможно передать словами, как тронуло его душу произошедшее.

И вдруг сквозь охватившее Джейка ликование начал проникать ужас. Он попытался отогнать это неприятное ощущение от себя и не смог. Джессика, это дорогое его сердцу, невинное существо, женщина, чья жизнь таким непостижимым образом переплелась с его собственной жизнью, единственная женщина в мире, сделавшая его настоящим мужчиной… жена его брата…

«Бог мой! Что же я наделал?!»

Он хотел подарить ей весь мир, хотел любить ее, охранять ее, навсегда сохранить для себя хотя бы частицу ее… А сделал то единственное, что способно погубить ее.