Первую неделю казалось, что ничего не изменилось - Анна работала, Мария читала книжки или смотрела - мультики по телевизору или в окно на мир. Вечером, когда жара уменьшалась они ходили гулять - по городу, в ботанический сад, зоопарк. К пляжам они теперь не приближались. Анна старалась рассчитывать маршрут так, чтобы и близко не оказаться рядом с отдыхающей толпой на берегу канала или озера. Чтобы таскать Марию Анна использовала сумку-кенгуру с прозрачным окошечком, через которое девочка могла все видеть. Анна плотно закрывала сумку и не боялась что Марию украдут, вытащив вместе с кошельком. За то, что Мария может задохнуться беспокоиться не приходилось.

Через неделю вечером после прогулки, Мария позвала Анну.

– Мамочка, - тихо сказала она.
– Я давно жду, что ты поговоришь со мной. Расскажи мне пожалуйста обо мне самой. Кто я? Как я появилась? Я давно поняла, что я не девочка, как все. А кто я? Пожалуйста мамочка, не отмалчивайся больше, мне больно от этого.

Анна устало обхватила себя руками и присела на пол, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью, сидящей на кровати.

– Хорошо - глухо сказала она.
– Ты права, прости меня.

Анна прятала глаза, не зная, как начать исповедь.

– Я любила одного человека...
– нерешительно начала она. Мария молчала и смотрела серьезно и внимательно.
– Нет, вернее не любила. Просто он мне нравился, - поправила себя Анна.
– Я была с ним близка, - с трудом говорила она, выдавливая слова так, словно каждое из них было тяжелым шероховатым камнем, застревающим в горле.

– Когда женщина бывает близка с мужчиной, у них могут появиться дети - продолжила она, борясь с желанием отвернуться и убежать.

"Нет, - сказала Анна сама себе.
– Нельзя больше убегать. Нужно наконец все рассказать ей".

– Так во мне начала расти ты - продолжила Анна, и против воли начала плакать.
– Сначала ты была маленькая, словно зернышко, что попадает в землю. Помнишь ты смотрела, как зернышки прорастают и из них появляются ростки, а потом листья и цветы и все остальное? Помнишь? Вот так и ты. Сначала была совсем крошечная и жила у меня в животе. Потом ты стала становиться все больше и больше, и наконец стала такая большая, что с трудом помещалась во мне.

Она сбилась, остановилась и глухо добавила:

– Нет, ты не успела дорасти до такого размера, чтобы перестать во мне помещаться.

Анна остановилась и укусила себя за ладонь, чтобы не завыть от боли, отчаяния и стыда. Мария сидела и слушала молча, не перебивая.

– Тот мужчина, с которым я была - продолжила она, - Он ... твой папа... Он не знал, что ты во мне появилась. Он был далеко. Я боялась, что он узнает о том, что ты есть и решит со мной расстаться. Так бывает, когда один человек не хочет себе лишних проблем. Я ... я очень боялась этого. И тогда я решила... решила...

Анна не выдержала и заревела в голос, комкая простыню на кровати судорожно стиснутым кулаком и размазывая по лицу слезы.

– Бедная мамочка - тихонько сказала девочка, - прости, что я причинила тебе столько боли.

Анна отчаянно замотала головой, протестующе выставляя ладони.

– Нет-нет, милая, это я ... это я причинила тебе боль. Я совсем не знала тебя. Не думала о тебе тогда. Только о себе... о себе думала...
– Анна снова зарыдала.

– Ты прости меня, прости... я ... я .. пошла к врачам ... чтобы избавиться от тебя... я ... я убила тебя... убила.

Она согнулась, уткнувшись лицом в пол и бессильно застучала по нему кулаками.

Захлебываясь слезами она рассказала как купила куклу на рынке, как она оказалась живой, и про старого мастера-колдуна... Потом она замолчала и только рыдала борясь с желанием убить себя, так сейчас она ненавидела себя, так презирала.

Мария долго молчала, а потом тихо сказала:

– Спасибо мамочка, что ты потом вернулась ко мне. Я люблю тебя, мамочка....

Прошло жаркое лето и холодные осенние дожди, еще одна зима прошла за занавесками теплого и уютного дома. После того разговора Мария больше никогда не возвращалась к этой теме. Она даже, как будто расслабилась, узнав тайну своего рождения. Анна еще долго чувствовала себя виноватой, как провинившаяся собака, не знающая как искупить вину у хозяина. Но Мария вела себя как ни в чем не бывало. Она быстро взрослела и выросла из сказок и детских мультиков. Читала и запоминала она все и с огромной скоростью. Теперь она просила мать ставить ей классику, исторические и приключенческие романы, мистику и драму. Кажется она хотела узнать все на свете и понимать как устроен ее мир. Мать ставила ей You-Tube записи балета и курсы ландшафтного дизайна, путешествия по далеким странам и обзоры бытовой радиоэлектроники. Анна познакомила дочь с христианством, а ислам и буддизм та познавала сама, но не находила ответов и оставалась недовольна. Классическая и постмодернистская философии тоже давали больше вопросов, чем ответов...

Следующей весной Анна давала уже лет восемнадцать своей дочери по прежнему запертой в теле куклы размером с полутора-двухлетнего ребенка.

Чтобы избежать лишних вопросов они переехали в другой район города, где никто не знал Анну, и не помнил, как она гуляла с коляской, рассказывая молодым мамам про свою дочку.

Однажды Мария попросила свозить ее к старому кукольному мастеру на рынок. Анна с неохотой согласилась. На самом деле она боялась лишний раз показываться там, чтобы не бередить больных воспоминаний.