– Вот теперь и посуди, Аким, чему и как наш государь обучился в заграницах, особенно если иметь в мыслях, что Петр правой рукой всегда трясет, голова у него в ту же сторону дергается, да еще и хлебным вином он балуется каждый божий день: к вину этому, что горит синим пламенем, если его поджечь, царь пристрастился в Немецкой слободе – я его пробовал пару раз, так на другое утро голова гудит, будто барабан рядом бьет и во рту как коты переночевали – какая уж тут учеба – кваску бы выпить холодного – вот и все мысли.

Больше я, Аким, про царскую учебу в заграницах не желаю говорить, потому, что не хочется мне висеть на дыбе за поношение нашего господина. Добавлю только, что головы стрельцам царь рубит ловко, ничуть не уступая нашему палачу Кондрашке Тютюну: этим палачом уже люди друг дружку пугают: смотри, мол, кондрашка хватит. Ты лучше об чем другом спроси, – закончил Федор свои слова, глядя как умело истопник ворошит угли в печи и, дождавшись их угасания без синего пламени, закрывает вьюшки, чтобы тепло не уходило через трубу и печь держала обогрев комнаты до самого утра.

–Хорошо, Федор, тогда скажи мне как там в Европах простые люди живут? Как у нас на Руси или лучше? Там же нет крестьянской крепости и все люди свободными являются.

– Не являются, а считаются, – поправил Федор истопника.– Крепости крестьянской за боярином или монастырем, там конечно нет, но есть крепость посильнее – это крепость денег.

Крестьянской земли общинной, как на Руси там нет вовсе, а есть владение землей: хочу пашу сам на земле, хочу сдам землю в пользование кому-либо за оброк, а то и вовсе можно землю продать и уйти в города заниматься другим ремеслом, но это в случае, если ты никому не должен денег. Если же ты в долгу, то обязан вернуть долг, прежде чем уйти в другое место на жительство.

За неуплату долга тебя могут наказать телесно, или отобрать дом, если он есть или заставить этот долг отработать. Потому простой человек в Европах вроде бы и свободен, но если без долгов, а таких там совсем немного. Знатные люди так же живут, как и наши бояре, потому что земля почти вся в их собственности. Отсюда и города у них тесные с узкими улочками и домами в три-четыре окна вверх, что земли мало, под города было выкуплено их жителями у этих бояр, которые называются графьями, лордами или баронами – как не назови, а хрен редьки не слаще.

В деревнях ихних я не бывал и про жизнь крестьянскую мало что могу сказать, но в городах насмотрелся и скажу тебе Аким, что такой жизни я себе, холопу, не пожелаю. Едят они всякую дрянь, даже лягушек едят в городе Париже, прости Господи.

Люди там почти не моются, бань нет вовсе, нужников при домах нет и потому дерьмо свое люди прямо из окон выплескивают на улицу не глядя. Был случай, когда царь Петр со свитой пошел прогуляться по Парижу и его там на улочке облили из окна дерьмом, – он так взбеленился, что хотел убить того жителя, что облил его грязью, но толмач сказал, что этого делать нельзя, такие здесь правила, которых житель не нарушал.

И вот представь себе Аким, что идешь ты по улице, узенькой, что две подводы не смогут разъехаться, и вдруг из окна тебя обольют дерьмом, захотел бы ты такой жизни? Нет, и я не хочу. Нужников там нет вовсе, и люди прямо на улице справляют нужду бесстыдно. Я этим делом, как золотарь, занимаюсь здесь и потому знаю, что говорю. Ты бы, Аким, интересовался ихними печками, а я интересовался нужниками, которых там нет, впрочем, и печек в домах тоже нет, а есть камины, как их зовут – это когда огонь горит свободно, а дым уходит в трубу вместе с теплом.

Не ведаю я, чему там царь Петр хотел обучиться, только мне в этих Европах ничего хорошего не показалось. Ну, как там жить, если города их будто выгребная яма пахнут, по улицам дерьмо лежит, а люди не моются в банях – одно слово – латиняне. Про город Париж я уже говорил, так вот, подъезжая к городу, еще верст за десять начинаешь чуять запах дерьма, если ветер дует с той стороны. Москва хоть и будет поменьше Парижа, но зато без запаха нужника стоит.

Я тебе так Аким скажу: чем по границам шастать и иностранные обычаи перенимать, надо здесь людям русским свободу дать, чтобы интерес к делу проявился, а дальше наш народ православный своим умом все ремесла освоит и новые заведет, которые Европам этим и не снятся.

Федор хотел еще что-то сказать Акиму, но здесь послышался шум от повозок – это царь приехал с Немецкой слободы и золотарь поспешил к царским покоям, чтобы быть начеку и выполнить уход за царем, если в этом будет надобность.

Нарва

Во время «большого посольства» в Европу, где Петр находился около полутора лет, перенимая европейские манеры и как бы обучаясь ремеслам, а на деле пьянствуя и развратничая, европейские монархи Польши, Дании, Австрии и Пруссии всячески подталкивали русского царя на войну со Швецией, которая успешно громила войска этих государств своим 30-ти тысячным, великолепно выученным войском.