За спиной почудилось движение. Арон лениво оглянулся, уже зная, кого увидит. На вороном жеребце - близнеце его собственного - по петляющей между стволов тропинке приближался Мэль.

– Налюбовался листиками?
– спросил полуэльф насмешливо. То ли в душе полукровки действительно не находилось места красоте, то ли неприятие отцовского наследия заставляло притворяться даже перед собой. Арон поставил бы на второе, но выяснять не собирался.

– Налюбовался, - покладисто согласился маг, потом его мысль вернулась к тому, для чего они и приехали в лес. Арон посмотрел на Мэля, отмечая привычный яростный блеск в его черных глазах - предчувствие любимого развлечения.

– Славно поохотимся, - выдохнул полукровка.

Стая ждала на поляне - несколько человек уже спешилось, кто-то из воинов присел перед пленником, пытаясь разговорить. Тот упрямо отмалчивался, продолжая сохранять высокомерное выражение лица. Арон скривил губы в подобие улыбки: в подземельях пленник казался разговорчивей.

– Ну как, не передумал?
– спросил он больше для вида.

– Нет! Ты будешь проклят, убийца! Все, чего ты достиг, станет прахом! Все отвернутся от тебя!
– Сколько бессильной ненависти жило в глазах Светлого мага - верного подмастерья Аларика Неркаса - какой гнев кипел в нем, какая ярость на несправедливость судьбы. Арон с сожалением подумал, что так и не научился впитывать силу чужих эмоций. Читать - да, но с поглощением не получалось.

– Развяжите его, - кивнул Арон стражам. Можно было и магией, но по привычке, намертво вдолбленной учителем, Арон не любил попусту расходовать энергию, предпочитая всегда держать резерв полным. Слишком уж много неожиданностей любит подкидывать жизнь.

Одним из таких жизненных сюрпризов стал для Аларика Неркаса сам Арон Тонгил, когда Светлый, потратившийся на магическую защиту замка верного вассала, расслаблялся в компании одной милой девушки. Темный маг долго подбирал подходящую красотку, и роль свою она сыграла отлично...

Нет, не стоит попусту расходовать магию, чтобы однажды не оказаться на месте бедняги Неркаса.

Светлый поднялся на ноги, обвел взглядом поляну, дольше всего задержав взгляд на Мэа-таэле: о присутствии полуэльфа в свите Тонгила ходили слухи по всей империи. Вероятно, даже у приговоренных к смерти бывают проблески любопытства.

– Мы дадим тебе фору, - благожелательно сказал Арон.
– На западе, за милю отсюда, течет рукав Вьесты. Сумеешь перебраться на другой берег - будешь свободен. А нет - не обессудь: станешь обедом для моих песиков.

Светлый маг гордо вскинул голову, собираясь выдать нечто благородно-глупое, но в этот миг воин, прежде пытавшийся разговорить пленника, негромко зарычал. Если не видеть, можно было поклясться: звук принадлежит дикому зверю. Светлый запнулся на первом же слоге и отшатнулся. Стражи, стоящие вокруг, громко расхохотались, несколько оборотней издевательски залаяли, но непривычный для их горла звук быстро перешел в вой.

– Нравятся мои песики?
– широко улыбаясь, спросил Арон. Ненависть Светлого сменилась откровенным ужасом, он попятился.

– Ну что же ты, храбрец?
– вперед выехал Мэль, излучая хищное веселье, наклонился с коня.
– У тебя больше не осталось проклятий? Для меня?

Светлый уставился на него, как на безумца, сделал назад шаг, другой, развернулся и кинулся прочь. Стоявшие на дороге стражи отступили в сторону.

– Как думаешь, не заблудится?
– заботливо спросил полукровка.

Арон покачал головой:

– Я частично снял блокировку с его эррэ – на чувство направления, на исцеление и на выносливость.

Вместе они наблюдали, как Светлый зацепился ногой за невидимый под листвой корень. Упал, вскочил и побежал дальше, уже прихрамывая. Иногда пленник оборачивался, и даже на расстоянии был заметен ужас, исказивший его лицо.

– Будет забавно, - Мэль заулыбался в предвкушении. Арону подумалось, что таким счастливым полукровку он давно уже не видел. Стоит устраивать подобные охоты чаще.

– Можно, господин?
– глаза десятника горели желтоватым огнем, выдавая звериную суть, пока что запертую в тесной человеческой оболочке.

– Мэль?
– Арон обернулся к другу.
– Твоя охота.

Полуэльф улыбнулся, обнажив более острые, чем положено человеку, клыки:

– Думаю, пора.

Тотчас аура нестерпимо чуждого и вместе с тем давно знакомого изменения накрыла поляну, заставив эррэ самого Арона инстинктивно оградить человеческую суть хозяина щитом внутренней реальности. А вокруг люди превращались в волков, их тела ломало в судорогах боли и экстаза.