— Сомневаюсь, — ответил Нейт, внимательно наблюдая за дорогой. — Она выглядела слишком уставшей.

Я нахмурилась, и в тот же момент грянул гром.

— Что тебе снилось? — встревожено спросил Нейт.

Его вопрос смутил меня, и я отвернулась. В последнее время мои сны не отличались разнообразием: все те же волки, правда, в этот раз они вдруг решили убить Нейта. Не удивительно, что его любопытство заставило меня нервничать.

— Ты действительно хочешь это знать? — спросила я тоном, дающим понять, что рассказ предстоит безрадостный.

Нейт кивнул, и я тяжело вздохнула.

— Мне приснилось, что тебя убила стая оборотней.

— Серьезно? — Нейт почти смеялся, и это внезапно разозлило меня.

— Тебе весело?

— Не хочу тебя огорчать, но… да, — ответил Нейт. — Трудно представить ситуацию, в которой оборотням пришлось бы нападать на своего. Обычно, мы не трогаем друг друга.

Я тактично не стала напоминать о том, как погибли его родители, и недовольно поджала губы.

— Можешь смеяться сколько угодно. Для меня это был ужасный сон, — проворчала я. — Зачем ты вообще спросил?

— Ты хныкала, — тихо ответил Нейт и коротко взглянул на меня своими поразительными карими глазами. В них было столько искренней заботы, что я невольно позавидовала сама себе.

— Честно говоря, это было немалое потрясение — видеть твою смерть.

Нейт ничего не ответил. На его лице застыло странное выражение: огорчение от того, что сон расстроил меня, и радость за то, что его мнимая смерть произвела на меня такое сильное впечатление.

Припарковавшись на школьной стоянке, Нейт помог мне выйти из машины и повел к школе, закрывая от дождя огромным черным зонтом.

— Когда ты занимаешься? — спросила я по пути в кабинет истории.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты всегда со мной. Разве у тебя остается время на личные дела?

Нейт улыбнулся и обнял меня за плечи.

— Поверь, ты вызываешь у меня немного больше интереса, чем биология и английский, — улыбнулся он.

— Немного?!

— Нереально больше!

Я улыбнулась в ответ и почувствовала, что делаю это искренне.

Сегодня интерес к нашей паре несколько ослаб, и это кардинально упростило мне жизнь. Нейт оставался безразличным к школьным сплетникам, он даже ничего не заметил. Единственной проблемой оставалась Ханна, метающая в нас острые взгляды, и еще, пожалуй, Итан, о котором я желала бы не вспоминать, но совместный урок испанского лишил меня этой возможности.

Я могла бы злиться на него, но в свете последних событий не решалась взвалить на себя еще одну проблему, и закрыла Итана Ваета в самом дальнем ящике своей головы.

— Хочу, чтобы ты прогулялась со мной после занятий, — сообщил Нейт, когда прозвучал звонок на обед.

— С радостью.

Предложение Нейта заставило меня с нетерпением ждать окончания занятий. Слабая надежда на то, что он передумал, будоражила кровь и я едва могла усидеть за столом во время математики. По дороге к «фольксвагену» я предупредила маму о том, что задержусь. Она не пришла в восторг, но выделила мне полчаса.

Нейт оставил наши сумки в машине, и взяв меня за руку, повел в школьный парк, с которым у нас обоих были связаны не лучшие воспоминания. Это заставило меня нервничать сильнее.

— Не волнуйся, — с чувством сказал Нейт. — Мы только прогуляемся. Я хочу поговорить. Обещаю, что не заставлю тебя плакать.

Его слова меня совершенно не успокоили. Мы остановились неподалеку от того места, где я встретилась с Риддом. Я была так взвинчена, что только сейчас заметила, как дождь прекратился.

— Я хочу объяснить… хочу, чтобы ты поняла, почему я отказал тебе, — серьезно проговорил Нейт, отпуская мою руку.

— Это необязательно.

— Выслушай, — попросил Нейт. Я видела, как сильно он подавлен, и поэтому дала ему возможность выговориться.

Я кивнула. В горле пересохло так, что я не смогла бы говорить, даже если бы хотела.

— Представь себя по-настоящему одинокой. Не так, как надумают люди, а действительно будто ты одна. Тебе некому звонить, не с кем поговорить, нет возможности рассказать о себе. Я жил так очень долго. Я привык думать, что это нормально. Представь, настолько неожиданным и прекрасным было твое появление.

Я боюсь дышать, мне кажется, что от любого прикосновения ты исчезнешь. Я каждый день жду этого момента, когда ты испаришься и я вернусь к своей привычной жизни. Это глупо, но я жду. Жду потому, что не верю.

И когда ты сказала, что хочешь разделить со мной эту жизнь, я был шокирован. Мне казалось, я могу вызывать лишь отвращение, что моя сущность способна только устрашать. Я привык думать, что хуже быть не может. Что моя природа ужасное наказание. А ты так беспечна, ты выбрала это наказание.