А Женя говорила, что Виталюша, - как все называют физрука, - большой борец с лишним весом, и даже на уроках физкультуры, полненьких девчонок заставляет наматывать вдвое больше кругов, кичась тем, что однажды они скажут ему спасибо.

На данный момент, я готова сказать Виталюше спасибо просто за то, что позволил сидеть в сторонке и мысленно проклинать Выскочку за то, что тот оказался куда большим мудаком, чем казался изначально.

Чёрт, а ведь ещё сегодня утром я была уверена, что он нравится мне.

Нравится? Мне?.. Серьёзно?..

Боже… сегодня утром я была так глупа.

Пусть подавится моим телефоном! Да, пусть оставляет его себе в оплату долга! Да пошло оно всё! Вот прям всё и в одном направлении!

— И почему я вообще из-за этого психованного переживать должна?

БАХ!

Даже понять не успела, что произошло, и по какой причине я оказалась на полу. Однако боль в черепной коробке безоговорочно намекала на то, что только что мне её конкретно потрясли. Судя по всему, вот этим волейбольным мячом.

Ну вот, говорю же, я – самый настоящий магнит для мячей!

— Маркова?! Маркова, ты как там?! — звучал голос Виталюши, где-то среди леса гадких смешков. — Жива? Маркова?!

Опустился передо мной, помог принять сидячее положение, ладонями лицо обхватил и пробежался взглядом по всему моему телу, словно и не в голову удар пришёлся, а туда, где мягко и выпукло, туда, на чём обязательно нужно задержать взгляд и будто бы одобрительно хмыкнуть, мысленно поставив галочку: «Третий размер. Годно».

— Руки убрал! — что есть сил отталкиваю от себя этого извращенца и пытаюсь подняться на ноги. Ведёт в сторону. Виталюша не теряется и тут же подхватывает, словно удавкой обвиваясь рукой вокруг талии.

— Я на тебя знаешь, куда заявлю? — угрожающе шиплю, игнорируя звенящую боль в голове, и с вызовом смотрю в будто бы ничего не понимающее лицо физрука.

— Ты о чём, Маркова? — хмурится, выставляя передо мной три пальца. — Сколько показываю? Видимо крепко тебя… того…

— Сейчас тебе будет крепко того! Понял?! — ладонью по груди, и Виталюша отскакивает от меня будто ошпаренный, глядя с насмешкой.

— Вот же школьницы истеричные пошли. Скоро глядишь и…

Окончания речи не дожидаюсь; подхватываю со скамейки шарф, куртку и целенаправленно шагаю к выходу из зала.

— Америкоска, что с неё взять! Не обращайте внимания, Виталий Сергеевич, — доносится до ушей чей-то голос, а следом за моей спиной хлопает тяжёлая дверь.

Уже через несколько секунд оказываюсь на улице. Припадаю спиной к кирпичной стене и медленно сползаю по ней, опускаясь на корточки и роняя руки на колени.

Куртка и шарф валяются рядом на асфальте; возможно даже в луже, но мне всё равно.

Делаю глубокий вдох... Ещё один. И ещё… Не могу понять: холодный осенний воздух то ли остужает пыл, то ли наоборот помогает углям разгореться.

Небо чернее чёрного, тучами затянуто, даже звёзд не видно, а судя по порывистому ветру, вот-вот и накрапывать начнёт.

Ещё вдох. Ещё несколько секунд на то, чтобы взять себя в руки. Ещё несколько попыток, чтобы убедить себя – сильная, справлюсь! Сморгнуть пелену в глазах, вернув фонарям на школьной территории ясные очертания, рывком подняться на ноги и потянуться за одеждой на земле.

Однако…

— Ты что делаешь? — в абсолютной растерянности смотрю на наглеца, что без капли стеснений наступил на мою куртку своей грязной кроссовкой и, судя по тому, как нахально на меня глядит и игнорирует попытки вытащить куртку из-под его подошвы, сходить с места он даже не собирается.

— Отдай! — пытаюсь говорить без возмущения. И тут, узнав в лице парня того самого – у «Клевера», часом ранее, добавляю: — Пожалуйста.

— Вежливая типа? — хмыкает, растягивая губы в гадкой лисьей ухмылке. И глазами своими чёрными сверкает. Недобро так, что мурашки невольно бегут по коже.

Лет двадцать пять. Высокий, тощий, в спортивном костюме и куртке-бомбере нараспашку. На голове бейсболка козырьком назад, плечи ссутулены, шея вытянута, руки в карманах, словно на разборки с себе подобным явился, а не перед какой-то школьницей марку держит. А лицом кого-то так сильно мне напоминает… Вот только кого?..

— Поднимай барахлишко и пойдём прогуляемся, малая, — подкидывает носом кроссовки мою крутку и та летит мне прямо в руки. А вот шарф решает не возвращать; ловко цепляет его двумя пальцами, для чего-то нюхает, довольно хмыкает и дважды обматывает его вокруг своей шеи.