– Он в больнице, в реанимации. Все очень серьезно.

– Еду.

Ставр отключил телефон и велел водителю изменить курс. Если человек в реанимации, значит, дочь отдадут не иначе как ему на руки. Но сажать ее не будут, он в этом не сомневался.

В голове каша с острыми обломками топора, в глазах красная муть, в животе ливерный паштет, лицо всмятку. Но Захар не унывал. На самом деле не так уж все плохо – челюсть целая, зубы не выбиты, в ребрах трещины, но переломов как таковых нет. И все потому, что кость у него тяжелая, крепкая. Сколько раз его избивали в хлам, и ничего, жив до сих пор, а до недавнего времени был еще и вполне здоров.

Он и сейчас бы не стал обращаться к врачам, но быки Ставра избили его во дворе больницы. Пока они выколачивали из Захара пыль, никто ничего не замечал, но стоило браткам исчезнуть, как появились санитары с носилками. Так он и оказался на больничной койке. Перед глазами все плыло, голова кружилась, все тело побаливало, но в целом ничего, жить можно.

– Значит, не знаете, кто вас избил? – спросил следователь с вихрастой головой, который торопливо записывал показания гражданина Байкалова, не отрывая глаз от протокола.

Парню казалось, что он просто не мог смотреть ему в глаза от стыда. При желании совсем нетрудно установить виновников происшествия, но бросить вызов самому Ставру – дураков нет!

– Не знаю.

У Захара имелись принципы. Он не мог сдать ментам своего обидчика, должен был разобраться с ним сам.

– Значит, они подошли к вам и стали бить. Раньше вы их не видели? – спросил следователь.

– Нет, не видел.

Следователь закончил свою писанину, дал Захару прочитать протокол, предложил расписаться и был таков.

Только он ушел, как появился сосед по палате, парень примерно одного с Захаром возраста. Его оформили на постой вчера, из реанимации. Кто-то не по-детски врезал ему в глаз, верней, в надбровную дугу. Доктора думали, кровоизлияние в мозг, но это был просто болевой шок. Вокруг глаза все распухло, но ничего смертельно опасного не было. Все же лечащий врач выписывать парня не стал, решил подержать его под наблюдением.

– Ну и что? – спросил Сева.

– Ничего.

– Не сказал?

– Нет.

– И правильно. Какой дурак со Ставром связываться будет?

Захар удивленно глянул на Севу.

Тот усмехнулся, махнул рукой и заявил:

– Да все уже знают, кто тебя отрихтовал. Кто у нас еще на шестисотом «мерине» ездит?

– Он в этом шестисотом и сидел, когда меня рихтовали.

– Стал бы он сам руки о тебя марать.

Захар глянул на соседа как на назойливую муху и закрыл глаза. Он решил, что сейчас полежит немного и отправится к сестре. Можно будет и к Посыхову в палату заглянуть. Все они тут, в одном отделении. И смех и грех.

Захар и сам понимал, что вел себя слишком уж борзо, но ничего не смог с собой поделать. Увидел Посыхова, представил, как эта сука дает отмашку на его сестру, и моча стукнула в голову. Потерял всякий контроль над собой.

А потом и Ставр нарисовался. Он от Посыхова возвращался. На Захара снова накатило. Он не смог пробиться через свиту этого поганца. А жаль.

– Да ты не обижайся. У меня тоже из-за Ставра проблемы, – сказал Сева.

Захар открыл глаза и спросил:

– Это как?

– Меня его дочка отоварила.

– Дочка?!

Сева выглядел внушительно. Рост метр восемьдесят, косая сажень в плечах, а какая-то девчонка его уделала. Может, сковородой заехала?

– Я ей спокойно говорю, девушка, вас тут не стояло. А она мне – бац. Я даже понять ничего не успел.

– Где бац?

– В очереди к нотариусу.

– Зачем тебе нотариус? Завещание составлял?

– Она мне так и сказала. – Сева угрюмо усмехнулся. – Завещание, говорит, в другом кабинете оформляют.

– Ты ее туда послал?

– Не совсем так.

– Но бац получил.

Тут дверь открылась, и в палату зашла стройная девушка с пышными темно-русыми волосами. Под белым халатом в накидку синяя кофточка с декольте, джинсы в обтяжку. В ушах сережки с сапфиром, на пальце перстень с таким же камнем. Глаза того же тона. Очень красивые, необычные. Да еще и бюст никак не меньше четвертого размера. Это при тонкой талии, узких бедрах и длинных ногах.

Девушка скользнула взглядом по Захару и цепко посмотрела на Севу. Тот всполошился, подобрался и зачем-то сжал кулаки.