— И мистер Бруссард понимает свое «всегда» слишком буквально? — спросил Риз.

Гуннар кивнул.

Взгляд Риза обратился к воротам.

— Как и наши враги по ту сторону.

— Мы просто приняли это к сведению. Слепая лояльность опасна, независимо от ее стороны.

Риз кивнул.

— Очистка была относительно хорошо организована, все было учтено.

— У нас с этим строго, — резко сказал Гуннар. — Не постесняйтесь сообщить об этом, когда вернетесь обратно в Вашингтон.

Риз оглянулся и пристально посмотрел на него.

— Не постесняюсь сообщить еще и о многом другом. Я не видел коменданта.

Гуннар, который уважал своего босса, сумел сохранить свой тон ровным.

— Он наблюдает за Кабильдо, пока здесь все не проясниться. Для него там безопаснее и для Сдерживающих, для Зоны, для стабильности будет лучше, если он будет в безопасности.

Риз кивнул, словно обрабатывая информацию, чтобы обдумать ее позже.

— В таком случае, я позволю вам вернуться к обеспечению его безопасности.

Он кивнул мне, потом Гуннару, который ощетинился, когда солдат ушел. Даже если ему и понравился Риз и он его уважал, он все равно не выглядел так, будто доверял ему.

Со своей стороны, Риз не подошел ни к Бруссарду, ни к другим группам Сдерживающих или персонала Острова Дьявола. Вместо этого он прошел вглубь Острова в направлении клиники. Может, посетить раненых, проверить их уход. Может быть, посмотреть, насколько в порядке оставшаяся часть Остров Дьявола и убедиться, что остальная часть Нового Орлеана защищена от Пара.

— Он показался мне нормальным, — сказала я, пока Гуннар напряженно наблюдал, как он уходит. — Во всяком случае, не такая уж и большая сволочь, как Бруссард.

— Да, но ему и не обязательно быть таким. — Он оглянулся на меня. — У него есть власть, власть и миссия. Бруссард хочет этого, поэтому создает свои собственные теории заговора. — Гуннар вздохнул. — Как будто ему этого хаоса недостаточно, чтобы он был занят.

— Возможно, если появится новый враг — какой-нибудь человек, а не Паранормальный, — это неплохо скажется на Бруссарде.

— Вечная оптимистка, — проговорил Гуннар, затем поцеловал меня в щеку. — И поскольку я тоже, то снова в бой. Будь осторожна.

Я кивнула.

— Береги себя, — сказала я, наблюдая, как мой лучший друг уходит. Потому что иногда это был единственный хороший вариант.

Лиам нашел меня у ограды, помогающей раздавать бутылки с водой Пара, которые наблюдали за Сдерживающими. Он выглядел таким же грязным, уставшим и мрачным, как и все остальные.

Я протянула ему бутылку воды.

— С тобой все в порядке?

Он сделал глубокий глоток и вытер грязь со лба.

— Я прошел через войну, потому что убедил себя, что она носит временный характер. Она может длиться долго, но все же заканчивается. Такова природа человеческой истории. Но это? Это обескураживает.

— Да, — произнесла я.

Он покачал головой.

— Моему деду Куинну было шестьдесят четыре, когда они прорвались сквозь Завесу. Он отказался покинуть Зону или переехать в город, чтобы быть поближе к семье и медицинской помощи, — Лиам отогнул уголок этикетки на бутылке и оторвал полоску. — Ушел в местечко, которое принадлежало семье Куиннов в Болотах Техе и остался там. Он был ловцом креветок и ругался, как матрос. — Он усмехнулся. — Он всегда называл себя немытым невоспитанным матросом, что было правдой. Помнишь, за месяц до Второй битвы все говорили, что будет нападение на Новый Орлеан?

Я кивнула. В то время было намного больше воздушных сирен, больше эвакуаций, люди больше запасались водой и батарейками.

— Мы с Гэвином вышли к болоту Техе, чтобы сделать еще одну попытку вытащить его из Зоны. Мы не хотели, чтобы он был в городе, если все обернется совсем плохо. Но мы также не хотели, чтобы он был полностью отрезан, что было вполне реально, если бы Новый Орлеан пал.

— Что случилось?

Лиам оторвал от бутылки еще одну полоску, и она, кружась как конфетти, упала на землю.

— Он сказал, что пришло его время, и он не позволит войне выгнать его из дома. Мы с Гэвином пытались убедить его, что он должен уйти. Но он смирился с судьбой, и это было единственное, с чем мы не могли поспорить.

— Так что же вы сделали?

— Мы остались на ночь, наблюдали, как садится солнце. Он любил готовить, сделал куриное фрикасе. Мы ели на его заднем крыльце, наблюдали за черепахами на кипарисовых пнях, пеликанами, парящими над водой, пили очень хорошее, очень холодное пиво.