Сжав пальцы и сконцентрировавшись, я снова дернула моток, медленно опуская коробку обратно на бюро. Она приземлилась с тяжелым ударом, отчего бюро под ней вздрогнуло.

— Над посадкой надо еще поработать, — сказала я, тяжело дыша.

Малахи уставился в пространство между мной и коробкой, как будто видел невидимые нити энергии, связывающие нас вместе. Он оглянулся на меня.

— В воздухе повисла печаль, и она утяжеляет магию.

Верно подмечено, поэтому я кивнула, пытаясь отдышаться.

— Значит, эффект будет отличаться для разных эмоций?

Еще один кивок.

Он вглядывался еще мгновение, а затем двинулся ко мне, обошел и встал позади. Я почувствовала тепло, исходящее от его крупного тела.

— Я хочу проверить тебя, — сказал он позади меня. — Используй эмоции, если считаешь нужным поддерживать баланс таким образом.

Прежде чем я смогла что-либо возразить, он обнял меня, сплетая наши пальцы. Тепло, пульсациями исходящее от наших соприкасающихся тел, ослабляло напряженность и убирало беспокойство и страх.

Я плавала в этих ощущениях, закрыв глаза и откинувшись на него, склонив голову к широкой груди.

Здесь, в коконе магии, он пах хвоей и свежим воздухом, как горные вершины Голубого хребта [31] , на которых ангелы лихо потрудились во время войны. Несмотря на то, что мое сердце было занято Лиамом Куинном, неважно, доступным или нет, сила и магнетизм Малахи были бесспорными.

А потом его губы коснулись моего виска, его дыхание было устойчивым, но учащенным, и мне стало легче от осознания, что я не единственная, на кого магия так влияет, разливаясь и вращаясь вокруг нас, мощная и пьянящая.

Меня соблазняла магия.

Осознание этого подействовало на меня как ушат холодной воды, я отстранилась, оставив пространство между нами, а затем оглянулась. Он пристально смотрел на меня.

— Ты сделали это нарочно.

Выражение его лица не изменилось.

— Да.

Я сглотнула.

— Зачем?

— Чтобы оценить твою эмоциональную реакцию… и потому, что хотел посмотреть, на что это похоже.

Я посмотрела ему в глаза, а он уставился на меня с недоумением. Такое выражение лица бывает у Паранормальных, пытающихся понять людей, или у мужчин, пытающихся понять женщин?

Опасность — вот слово, которое пришло на мне ум. Восхитительная, интригующая и таинственная опасность. Раньше я не сталкивалась с такой опасностью — не совсем с такой. Пусть местами предвзято, но я достаточно знала о Паранормальных, чтобы быть осторожной и думать, что эмоциональные уловки ангела могут сделать меня падшей.

Я была человеком и чувствовала притяжение, но я не была им порабощена. Возможно, это был урок, который ему тоже нужно было усвоить.

Когда настроение в комнате изменилось, выражение его лица вновь стало бесстрастным.

— Ты испытываешь к нему чувства, — сказал он, видимо, полагая, что нет необходимости называть имя Лиама.

Ну да, у меня были сложные чувства к Лиаму Куинну, и он, вероятно, сказал бы обо мне то же самое. Но…

— Это не имеет значения, — ответила я.

— Почему?

— Потому что он думает, что не cможет стать тем, кому придется отвозить меня на Остров Дьявола. Потому что он благородный.

Я услышала горечь в собственном голосе. По-видимому, Малахи тоже.

— Ты выше этого, Клэр.

Я оглянулся на него.

— Что это значит?

— А не быстро ли ты отказалась от него из-за того, что он человек чести? Ты видела достаточно, чтобы знать, как часто люди и Паранормальные отказываются от чести в обмен на вожделение, выгоду, деньги. — Он сделал шаг ближе, его взгляд стал требовательным. — Ты предпочла бы, чтобы он был кем-то, кем не является? Кем-то, кто не заботится о будущем? О тебе? О твоей свободе?

Мне не нравилось то, что он говорил. И мне не нравилось то, как это заставило меня себя чувствовать.

— Нет. Но это все еще нечестно.

— Жизнь редко бывает честной, что в твоем мире, что в моем.

Я кивнула.

— Как вы строите отношения за Завесой? У вас есть ухаживание? Романтика?

Он выглядел удивленным этим вопросом.

— Конечно. Но не так, как здесь… сложно. Консульство гордится своей стабильностью.

Я подумала о том, что сказала мне Лиззи.

— И правилами, как я понимаю.

Малахи кивнул.

— Мы ценим социальный порядок.

— А Двор — нет?