Она подняла голову на Рыцаря. Взгляд того оставался бесстрастным, словно унесясь поверх качающихся макушек деревьев куда-то далеко-далеко...

– То, что ты видела - только твоё, - голос его был столь же бесстрастен, словно сметающий серые листья осенний ветер.
– И что с этим делать - решать только тебе.

– Спасибо тебе, - сказала Чёрная, но на сей раз в её голосе появились неожиданные нотки теплоты.
– Долгие годы я убегала от того, что считала своей слабостью, воплощая в себе лишь огонь... Очищая других, сама я оставалась лишь тенью без чувств и эмоций. Но теперь я поняла, я знаю - те чувства, от которых я бежала, вернут мне полноту, сделают меня намного сильнее. И это будет началом нового.

– Я рад...
– сказал Рыцарь, и голос его неожиданно дрогнул.
– Но показывая другим их суть, сам я не могу разглядеть в своём щите ничего - лишь пустую гладь. Я долгие годы искал того, кто мне поможет... И, кажется, я прибыл по назначению.

– Я могу, - ответила она.
– Но, думаю, ты уже понял мои методы. Тебе предстоит пройти через пустоту, чтобы полностью очиститься от наносного и разглядеть Себя.

Рыцарь сжал губы.

– Я предвидел это, - сказал он.
– Я готов.

Он спрыгнул с коня и медленно двинулся в сторону Чёрной. Преданное, понимающее животное проводило его тревожным взглядом, но, зная, что выбор хозяина - это выбор хозяина, осталось стоять на месте в ожидании мига, когда он вернётся - или погибнет.

Она стояла совершенно неподвижно. Рыцарь приблизился к ней вплотную - она оказалась не двумерной, как обычные тени, а вполне объёмной границей... чего? Он не мог бы точно это описать, хотя где-то в глубине, в самой сущности своей, догадывался... Он сделал ещё шаг вперёд - и тут же вязкая, хищная чернота вцепилась в него и потащила к себе, не давая сделать движения, пресекая любую попытку сопротивляться... Он ещё чувствовал, как его выкинуло в абсолютно чёрную пустоту, где, казалось, не было ни времени, ни пространства, а потом...

...Она всё так же недвижно стояла и ждала. Долгое время не происходило вообще ничего, а потом она ощутила внутри себя вспышку света, словно раздался центр груди, выталкивая из себя нечто... Ещё мгновение - и Рыцарь лежал пред ней на земле, а белый свет в груди побледнел и погас, уступая место всегдашней непроглядной тьме.

Несколько секунд Рыцарь не двигался вообще. Потом зашевелился и поднялся. Внешне он изменился мало; но теперь изнутри него шла такая мощная, жаркая сила, что Чёрная невольно удивилась. Он вскинул на неё глаза. Ранее спокойные и тускло-зеркальные, теперь они полыхали красным.

– Кажется, я слишком долго был мёртв, - сказал он, и сила эта великая вылилась даже через его голос.
– Грядёт начало нового. Грядёт Охота.

– Кажется, я тебя понимаю, - медленно проговорила она и вспыхнула по краям белым светом. Несколько мгновений - и из ослепительного белого пламени проявилась Та, что только недавно отражалась в щите. Святая, но дикая, порождающая, пестующая и убивающая одновременно. Будто бы в первые секунды она не могла подобрать точный образ, и очертания плавали, сменяясь и размываясь - но вот она решилась, и облик в длинном голубом платье, не стесняющем движения и перепоясанном широким чёрным кожаным поясом, с длинными ярко-медными волосами, светлой кожей и чёрными провалами зрачков, предстал пред Рыцарем.

– Тебе не нужно оружие?
– спросил он.

– Оно здесь, - она открыла рот, и знакомая беззвёздная бездна предстала в открывшемся за острыми зубами провале.
– Но если тебе нужно что-то более привычное...

Она вытянула руку, и рука словно выросла, материализовав в себе оружие, чем-то похожее на серп с вытянутым в длину основанием.

– Я знал, - улыбнулся он.

– Оставишь себе меч?

– Пожалуй.

Рыцарь прикрыл глаза - и тоже начал меняться. Стёрлась зеркально-чёрная одежда, оставив лишь кожаные штаны до колен; на теле набухли жилистые звериные мускулы, не делая его широким, лишь придавая обладателю грацию крадущегося тигра; волосы взметнулись - и часть их застыла сзади чем-то, похожим на два отброшенных назад рога... Глаза Рыцаря - теперь уже Охотника - по-прежнему горели ярко-красным, черты худого лица сделались жёсткими, кожа приобрела вместо ртутного неопределённый темноватый оттенок. В руке его был меч, но тоже изменившийся - не прямой, рыцарский, а расширяющийся к концу, чем-то похожий на длинное мачете.

– Неплохо, - кивнула Чёрная.

Миг, растянувшийся в вечность, они смотрели в глаза друг другу - всепожирающая бездна и неистовый красный огонь. Потом, не говоря ни слова, взялись за руки и зашагали в чащу.

Конь трансформировался в медведя и последовал за ними...

...Вой. Неистовый вой, пробирающий до костей. Ветер, сдирающий плоть. Страшный ветер.

Непроглядная тьма. Впрочем, она казалась таковой лишь на первый взгляд. Вскоре оказалось, что её будто бы нет, да и не тьма это вовсе... Словно из старых, полустёртых воспоминаний стали выступать образы, которые мог бы помнить только ребёнок - белый свет, высокий накрытый стол, мячик, красный с двумя крестообразно сходящимися зелёными полосками... Далёкий, эхом разносящийся детский смех... Он переживал всё вновь, переживал ярко и живо - и как он мог забыть?..

Потом пришло время Отчаяния... Ломающийся бурелом... Чёрные ветви на сером небе. Вороны.

Именно тогда он и принял решение отказаться от живых эмоций, заменив их зеркалом... Так легче переносились мучения; так он хотя бы знал, что сможет делать своё дело, не поддаваясь никому и ничему. Зеркало было частью его сути, но не всей сутью...

Словно бы острые зубы поймали его за грудь, изнутри - они задерживали его в этом моменте, выгрызая неверное решение, безапелляционно пожирая все нити, что связывали его на этом распутье.