— Дженни, не волнуйся обо мне. Тётушка позаботится о бравом юноше. — Облизнув губы, Рейдна начала спускаться по каменным ступеням, высеченным в утёсе.

В животе всё ещё порхали бабочки, и Дженни подумала вернуться ей в свою пещеру — увешанную самыми декоративными украшениями из обломков кораблей, о чем можно только мечтать — или же наблюдать за тёткой.

«О, да кого я обманываю? Я хочу ещё раз взглянуть на мужчину».

Она подползла к краю обрыва, склонилась над утёсом и встретилась с дерзким взглядом новоприбывшего… Парень находился всего в нескольких дюймах от неё. Дженни взвизгнула.

У девушки, безусловно, были легкие. Фелипе почти поморщился, особенно когда она пронзительно закричала в нескольких сантиметрах от его ушей.

— Думаю, я должен извиниться, что напугал тебя. — Люцифер ненавидел вежливые извинения, но Фелипе за многие годы познал ценность стратегических оправданий, особенно там, где были замешаны женщины.

— Что ты сделал с моей тётей? — потребовала она, ее голос был низким, страстным гулом, совсем не похожим на приятный певчий голос той женщины, которая встретила его в доках, на самом деле от звука голоса девушки его внутренний котенок захотел мурлыкать.

— Ты имеешь в виду блондинку, которая пришла встретить меня и лодочника?

— Да, её. Что ты ей сделал? — спросила она, нахмурившись.

— Ничего. Я просто спросил, не подскажет ли она где на острове найти Дженни и она сказала, что нужно искать здесь.

— Так и сказала? — Девушка от удивления моргнула и отошла от края, затем села на корточки и ее платье собралось вокруг нее. Фелипе использовал ее мгновенное отвлечение и перепрыгнул через край. Шаткий лестничный проем, вырубленный в скале, больше подходил для горного козла или кошачьего облика Филипе, нежели для человека — независимо от того, как ловко блондинка-сирена спрыгнула вниз.

Стоя на ровном месте, он рассматривал крошку перед ним. В отличие от блондинки, которая встретила его, эта девушка была совершенно другой. Например, её волосы были различных оттенков зелени, начиная от глубокого, почти темно-зеленого до бледного, почти белого. Беспорядочными локонами они ниспадали вниз, казалось, словно она только что вылезла из постели — после бурной ночи любви.

«Мяу».

Её кожа бледная, подобна жемчугу в лучах солнца, а губы розовые, как лепестки розы. Что касается глаз, они были темно-синими, цвета бушующего моря и смотрели на Фелипе с любопытством и подозрением.

Он не мог ничего сказать о ее теле, кроме как, она была обладательницей впечатляющей груди, в которую мужчина мог зарыться лицом и с удовольствием сделать что-то неприличное. В целом она казалось милой, и его внутренний кот требовал от Фелипе, чтобы тот подошел ближе, возможно потерся об неё и…

— Что ты носишь для защиты ушей? Не могу рассмотреть.

— Ничего. — Потому что недавно, совершенно случайно, он узнал, что не подвластен пению сирен. То, что не упомянул Люцифер, когда Фелипе всеми силами пытался не браться за миссию, но он подозревал, что Владыка Ада уже тогда был в курсе этого.

— Не носишь? И можешь слушать меня?

Что за странный вопрос.

— Конечно, могу. Иначе разговаривали бы мы сейчас?

— А ты вменяемый?

Фелипе не удержался и ухмыльнулся.

— Предполагаю, это зависит от того, у кого ты спросишь.

— Я имею в виду, у тебя нет желания сброситься с горы? Выцарапать себе глаза? Задушить себя? Воткнуть иголки в уши?..

В то время как ее список вопросов рос, у Фелипе глаза на лоб полезли.

— Съесть свои мозги? — остановил он ее. — Притормози, милая. Если ты спрашиваешь, есть ли у меня суицидальные наклонности, смертоносные желания или необходимость предаться людоедству в настоящее время, то мой ответ — нет.

Казалось сейчас, она смутилась еще больше.

— Ничего из этого? Ты ничего не чувствуешь?

— Ну, если интересуешься о моих чувствах, то я немного голоден. Кулинарные навыки лодочника оставляют желать лучшего. И, возможно, я немного устал. — Солнечный свет призывал его котенка найти теплое местечко и свернутся в клубок, чтобы поспать. Фелипе, правда, не упомянул слегка возбужденное состояние, в котором оказался. Такое, не каждый мужчина мог выдать, разве что пьяным или в компании нимф. И даже тогда, мужчина должен быть осторожным. Сказать, что ты сексуально возбужден нимфам, то же самое, что бросить кусок мяса церберу, который провел целый день в дозоре. Скорее всего, тебя бы съели живьём.

— Невероятно, — пробормотала она.

Если она говорила о нем, то да, ему придется согласиться с этим. Фелипе с удовольствием бы показал ей. Он бы поспорил, что она восхитительно бы смотрелась с разбросанными по подушке волосами и задранной юбкой вокруг этих сливочных, и, безусловно, пухлых бедер.

«Невероятно» не то слово, которым она бы описала его после того, как Фелипе закончил ублажать ее.

«Тише, котенок».

Сменив ход мыслей, Фелипе вернулся назад к своей миссии.