Рука с пистолетом начала сгибаться в локте, поднимаясь вверх...

***

Рука Дьявола поставила бочонок для игры в кости вертикально на стол, задержавшись на несколько секунд в таком положении. Он кинул взгляд на Ангела, сидевшего рядом за столом. Ангел был напряжен, это Дьявол мог легко угадать; кто-кто, а он-то умел. Дьявол лукаво смотрел на Ангела, потом вдруг убрал руку, оставив неоткрытым бочонок и откинулся на спинку кресла. В полном молчании он достал сигару и стал ее разминать. Долго, не торопливо. Выполняя это, он краем глаза продолжая следить за Ангелом, сопровождая свои действия ехидной ухмылкой. Дьявольски ехидной. Ангел с невозмутимым лицом, белым и чистым, смотрел на Дьявола почти не моргая.

Дьявол взял канделябр с шестью свечами, стоявший рядом с ним и протянул его к себе. Раскуривая сигару от огня одной из свеч, Дьявол оставлял густой табачный дым, который, по-видимому, мешал Ангелу. Но именно это доставляло Дьяволу большее наслаждение, чем вкус сигары.

– За что ты борешься?
– немного подавшись вперед тихо и вкрадчиво спросил Дьявол, придавая своему охрипшему в жаровне ада голосу нотки тревожной заботы, лукавой, как и он сам.

Ангел сидел все так же, невозмутим и целенаправлен. Казалось, он не слышит вопроса. Дьявол откинулся на спинку кресла. Выпустив густое облако табачного дыма, прародитель зла некоторое время рассматривал, как медленно, как будто облака летнем в небе, дым менял свои конуры, как исчезали завихрения, как образовывались новые формы облака.

– Здесь принято общаться, - мягко продолжал настаивать Лукавый. Его безупречный костюм прекрасно сочетался с интерьером комнаты, большой и просторной, объем которой сейчас, в темноте, нельзя было воспринять. Там, в глубине кромешной тьмы неподвижно стояли те, кто обслуживал эту Игру и подносил на стол угощения; каждому - своё, согласно вкусу.
– И не отвечать на вопросы собеседника в этих стенах - признак дурного тона, - продолжил Лукавый.

Ангел, выждав паузу, повернулся лицом к Дьяволу и посмотрел тому прямо в глаза:

– В этих стенах не принято мухлевать. И не принято влиять на результат, а принято оставлять свою Силу за стенами Комнаты. Ибо эта комната, этот стол - нейтральная территория. Здесь Играют; и играют по-честному. А ты сейчас лукавишь, применяя самые грязные манипуляции. Ты же знаешь, кто я, тебе известны мои полномочия. Зачем искушаешь?
– Голос Ангела серебряным колокольчиком звенел в комнате.

– Ну хорошо, - Дьявол выпускал густые клубы сигарного дыма. В бокале с коньяком янтарным светом отражался огонь камина. Горящий камин да пара канделябров со свечами - вот всё, что освещало комнату. И хоть тут было очень жарко, Дьявол не снимал пиджак, не ослаблял туго затянутый узел галстука, - но ведь ты вызвал меня на Игру. Стало быть, есть к этому интерес. Мне любопытно, какой именно?

Ангел хотел было ответить, но Дьявол, улучив момент, прибег к своему излюбленному способу раздражать - перебил, не дав сказать собеседнику:

– Только правду, Ангел. "В этих стенах не принято лгать", - съехидничал он.

Ангел сделал глоток вина из кубка и, медленно отставив его, оторвал пару виноградин из большой грозди.

– Ему суждено сделать Великое дело.

– Вот оно как, - придавая театральность и чрезмерный драматизм своим словам протянул Дьявол, ставя недопитый бокал на стол.
– И что он должен сделать? Соблазнить новую Деву Марию? Построить Третий Иерусалимский Храм? Провозгласить Второе пришествие?
– не скрывая ехидства язвил Дьявол, не оставляя попыток раздражать своего собеседника. И хотя вызвать у Ангела злость или, хотя бы, раздражение было невозможно, Дьявол продолжал диалог в такой манере, ибо это была его суть. Игра стоила свеч!

– Он должен писать, - серебром разливался голос Ангела.

– И что он должен написать? Новый-новый Завет? Свежие доказательства бытия Божьего? Прописать новые псалмы в хвалении Богу?
– продолжал злорадствовать Дьявол, впрочем, вел себя как всегда за этим столом.

– Нет. Он должен писать. Просто творить. Всё. Этого хочет Он.

– Ну, а мы посмотрим, что за-ахочет...
– растягивая последнее слово Дьявол не закончил начатую фразу и медленно, в такт своих слов, поднял бочонок, под которым кубики выпали цифрами пять и шесть.

Ехидная улыбка Дьявола стала еще шире, еще ехиднее.

– Теперь твой ход, - он подчеркнуто элегантно протянул бочонок Ангелу.

***

Малыш сидел на диване в гостиной и смотрел мультфильмы. На экране мелькали то Губка Боб, то Винни Пух с его друзьями, то Русалочка. Когда экран стал показывать захватывающие приключения Шрека, Малыш почему-то загрустил и перестал смотреть телевизор. Он отвернулся от экрана, иногда всхлипывая и вытирая ладошкой щеки.

– Мам, - тихо позвал он.

Мать не откликнулась, продолжая возиться на кухне.

– Мам, - более громко и настойчиво позвал он.

– Что тебе, сынок?
– отозвался ее приветливый голос из кухни.

Малыш молчал.

Занимаясь приготовлением ужина и заготавливая продукты на завтрак, мать листала ленту новостей в соцсетях, попутно общаясь с людьми, которых она знала только по нику и аватарке к ней. Хоть какое-то общение в мире, где тебя никто не хочет знать такой, какая ты есть. Посты с фотографиями блюд, ссылки на статьи в Интернете о детях, их питании и воспитании, перепосты мотивирующих картинок с банальными фразами, которые должны означать некую мудрость, истину сего мира. Кто знает эту истину? Кому в действительности нужны свои мысли и реальные мысли другого, такого же, как и он сам? Мир наполнен чужими мыслями, сформулированных в банальные разбитые фразы, эдакие шаблоны, как в конструкторе Лего. Из них, из чужих "умностей" мы пытаемся построить свой мир.