Платон о них отозвался тоже неплохо, но заметил, что оба ещё «молодняк», дескать, если что… Отмычками пойдут. Правда, сказал он это, наклонившись ко мне до самого уха, чтобы другие не слышали. И в-первую очередь, Малой с Фантиком. Бывали случаи, когда разобидевшиеся на старших молодые сталкеры стреляли в спину в самый неподходящий момент. Мы, кстати, с Платоном тоже были такими. Думали, что нам вся Припять по колено, и весь Саркофаг – по самое плечо. Прошло время, мы изменились. И эти ребята изменятся, если выживут в Зоне хотя бы пару-тройку лет.

Потом настала очередь чуда чудного. Нет, скорее даже, дива дивного. Особь очень редкого у нас в Зоне прекрасного пола, с белокурыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Обладательница вполне себе миловидного лица и бицепсов объёмом не меньше чем в сорок пять сантиметров, самый что ни на есть Шварценеггер-блондин женского рода. Если бы не два упругих поднятия под майкой, никогда не догадаешься, кто это перед тобой. Во всяком случае, не с первого раза. Платон сообщил, что зовут это чудо Света Назарова, она из Вологды, рекордсменка по тяжёлой атлетике и метанию молота. Прошла курсы телохранителей, сюда приехала на заработки, как и все. Правда, здесь её прозвали Светка-Терминатор. Я присмотрелся. А что, хорошее прозвище. Подходит.

– Ну и наш командир, – сказал Платон, кивая на рыжего. – Майор Хотунцев. Спецназ.

Майор уже немного пришёл в себя, переместился с карачек на стул. Но смотрел на меня с нескрываемой злобой и желанием отомстить. Ну, конечно, приём, что принёс мне победу, почему-то считается не совсем честным. Мол, не по-мужски это. Только все, обычно, забывают, что настоящая драка – не ринг. И не спорт, тут медалей не дают. Между прочим, тот же майор, если бы смог, чирканул бы мне по горлу своим ножичком «шарки» и не поморщился. Поэтому, когда я слышу разговоры о доблести, чести воина и прочая, прочая – мне зевать хочется от скуки. В настоящей потасовке нет доблести. И уж тем более, нет чести. Есть только победители, те, кто стоит на ногах, и есть проигравшие, лежащие на земле.

Однако мне нужно было как-то разрядить обстановку. Поэтому я посмотрел на майора и сказал:

– Что ж, приятно было познакомиться, товарищ майор.

Он ответил мне таким ненавидящим взглядом, что будь я из свинца, давно расплавился бы.

– Я тебе не майор, – процедил он. – Для тебя я Хотунцев Анатолий Геннадьевич, понял, гнида желтоглазая?

Ну, наконец-то! Я давно ждал, когда тема моего внешнего вида встанет на этом партсобрании. Майор получил по яйцам, внутри у него кипела злость, и он нашёл для неё выход, обратив внимание на мои не совсем обычные глаза. Я ведь уже говорил, что мой взгляд, если вы его встретили, требует привычки.

Геша, до этого с интересом наблюдавший за Светкой-Терминатором, услышал майора и тотчас встрепенулся. Его обрез поднялся, выцеливая рыжую башку.

– Ты это щас чё сказал, а, фраер? – процедил Геша, скривив губы. – С ливером попрощаться хошь?

Майор зыркнул в его сторону, слегка вздрогнул, потом посмотрел на меня.

– Нож отдай, сука, – выдавил он.

Платон, видимо, понял, что сейчас назревает тупиковая ситуация – нож я майору, конечно, не верну – и поспешил вмешаться.

– Остынь, – сказал он, глянув на Хотунцева. – Нож свой ты профукал. И не зырь так на меня, словно сожрать хочешь. Я тебя не боюсь. Сам же сказал, придём, я этого Ягуара испытаю. Больно уж много про него Клещ говорил. Ну, испытал? Доволен?

Майор как-то затравленно сглотнул.

– Доволен, – буркнул он.

– Вот видишь? Любые заморочки можно разрулить, – Платон мельком глянул на меня и снова посмотрел на майора. – И это…насчёт гниды желтоглазой…ты бы извинился. Саня у нас не мутант, между прочим. Просто есть такие люди – альбиносы, понимаешь?1Так что, майор, волну не гони. И давай с людьми по-хорошему, блин. Нам же вместе в Зону топать.

Майор нахмурился. Признавать, что он был неправ, разумеется, он не хотел. Но и довод Платона относительно нашего марш-броска в Зону, просто так не отмести. Наконец, майор всё же себя пересилил.

– Ладно, – хмуро выдавил Хотунцев, поглядел на меня и почему-то опустил глаза. – Короче…это…извиняюсь я. Не хотел. Вырвалось. Замнём?

Платон с видом парламентёра, который только что предотвратил третью мировую войну, повернулся ко мне. Он молчал, но слова и не требовались. Его слова. Он ожидал ответной реакции с моей стороны. Понятное дело. Только вот замять у нас получится лишь до первой серьёзной ссоры. И я это понимал. Майор затаил камушек за пазухой, сразу видно, что затаил. И окончательно проблема исчезнет только, когда исчезнет кто-то один из нас. Очень не хотелось, чтобы им оказался я.

Но сейчас надо было мириться.

– Замнём, – я кивнул. – О деле бы поговорить.

Платон согласился.

– Для того и собрались. Ну и поскольку конфликт исчерпан, – он мотнул головой в сторону Хотунцева, – будем считать, что руководство просит слова. Так?

Майор шмыгнул носом. Насморк у него, что ли? Странно, от ударов по яйцам соплей вроде не бывает.

– Три дня назад, – начал Хотунцев, – пропал вертолёт, который должен был перевезти очень ценный груз на базу «Орион-6». Но контакт с экипажем был потерян. И никто не знает, живы ли они. Нам поручено найти вертолёт, спасти выживших и доставить груз до места назначения.