– Пожалуй, да, - подумав, ответил я.
– Но что такое Вайсштальберг?

– О, это корабль, несущийся сквозь время-пространство, зеркало мира. Просто очень очень старый дом, но в неплохом состоянии, наполненный массой вещей, оставшихся от прошлого и от будущего. И здесь ещё действуют некоторые коммуникации. Кое-где есть и электричество, вода, даже газ. Ближние к лестницам помещения занимают кухни, там вы найдёте старые продовольственные припасы - консервы, чай. Изучайте, осматривайтесь, уверен, что вас многое удивит. А позже мы обсудим вместе ни одну концепцию Вайсштальберга.

– А с чего вы могли бы посоветовать мне начать осмотр здания?
– спросил я.

– Это хороший вопрос, - ответил Ксенофонт Адрианович.
– Мы находимся в южном крыле, в самом его углу, где начинается западное крыло. Вас следует идти на восток, и тогда вы увидите башню, располагающуюся строго посередине. Найдите её и тогда начнёте свой путь познания В. по-настоящему.

– Вы очень приятный и культурный молодой человек, - сказал профессор напоследок, - и я уверен, что Вайсштальберг не испытает от вас никакого ущерба. Но остерегайтесь кошек, я вас умоляю, остерегайтесь кошек!

Произнеся эти странные слова, старик вышел из комнаты, постукивая по полу своей сучковатой палкой.

Так я начал путь, описание которого стало достоянием этой книги. Отправляясь утром в дорогу, я не знал в точности куда иду и что именно найду. Также и начиная писать книгу, дописывая первую главу, я совершенно не знаю, что будет во второй и всех последующих. Я просто описываю происходящее со мной, не стараясь ничего приукрасить, преувеличить или преуменьшить. Моя судьба - идти вперёд, не зная, что ждёт меня за поворотом - слава и любовь или камера смертников и большие страдания. Скорее всего, будет и первое и второе.

2 Революционные бригады

Во сне я шёл сквозь непроглядную белую метель. Яростные порывы ледяного ветра били в грудь, задирая ворот, тысячи белых снежинок ударялись о лицо, залезая под рубашку; полуослепший я брёл средь зимнего неистовства, не зная ни пути, ни цели, не имея никакого пространственного ориентира, кроме земли под ногами. Борьба со стихией не затихала ни на миг, я был увлечён этой трудной борьбой, но постепенно замерзал и терял волю, утомлённый нескончаемой феерией бушующей зимы. И вот я остановился, сел на землю, полностью лёг на неё, мечтая о тепле, обессиленный. Но вместо тепла тело пронзали болевые стрелы, оно будто разваливалось на глазах, распадалось на атомы, и щупальца холода терзали его, как орёл терзал Прометея. Отказ от борьбы порождает пассивность и превращает человека из субъекта в обычный объект среды. Для природы нет разницы, является ли комок биологического существа обладателем генеральной нервной системы либо после смерти превращается в хаотичный набор микроорганизмов, вирусов и веществ. Уставший преодолевать нескончаемые препятствия, я прекратил борьбу и теперь умирал на снегу, оказавшись в чудовищной метели.

– Эй!

– Мяу!
– дикие крики раздались прямо надо мной.

Я почувствовал, как кошка спрыгнула с меня и ринулась прочь.

Я сел в кровати, открыл глаза и увидел человека лет около сорока, обладающего лицом с признаками инфантильности и редкой китайской бородкой, придающей ему хитрое выражение, одетого в чёрную спутанную мантию с большим капюшоном, и со смешной налобной повязкой цвета радуги.

– Кошки проклятые!
– сказал незнакомец и погрозил кому-то рукой, совершив агрессивный жест, намекающий на половые отношения.

– А что с ними не так?
– спросил я.

– Эти кошки - вампиры! Не на мелких грызунов охотятся они, а на самого человека. Правда, убить человека за один раз кошка-вампир не может, и только посетив жертву два-три раза подряд, она полностью 'выпивает' её.

– Вы хотите сказать, что на меня сейчас напала такая кошка?
– спросил я в ужасе.

– К сожалению, да, - ответил незнакомец.
– Но вы не переживайте, как я сказал, за один раз вред для здоровья будет минимальный. А в будущем старайтесь плотно закрывать двери, не давая кошкам проходить в жилые помещения. Крепко закрытую дверь даже кошка-вампир не сможет открыть. Кстати говоря, меня зовут Феликс, я чёрный маг.

О чём-то таком я уже подозревал, видя необычный наряд незнакомца, напоминающий одеяния духовных лиц - костюмы, имеющие многотысячелетнее происхождение. Только повязка на лбу выглядела совсем неподобающе для духовного лица.

– И почему вы помогли мне, если вы чёрный?
– озвучил я напрашивающуюся мысль.

– Это на самом деле стереотип, что чёрный маг должен постоянно делать какие-то страшные бесчеловечные поступки. Такой человек быстро превращается в маниака и его перестаёт интересовать искусство.
– Само слово 'искусство' он произносил трепетно, с обожанием.
– Лично я всегда выбираю такие модели поведения, которые основаны на сотрудничестве с другими людьми, при абсолютном уважении их прав. Да, я верю в существование ритуалов очищающих тэтан - наш великий дух. Однако я никому не навязываю своё понимание вещей во вселенной и уважаю ваши воззрения.

– Понятно, - сказал я.
– Политкорректность в чистом виде. А во время совершения человеческих жертвоприношений вы всегда политически корректны к своим жертвам?
– Чёрный маг смущённо улыбнулся.

– Далеко не все чёрные маги злоупотребляют подобными обрядами. И не каждому даны такие ритуалы и вменена обязанность их совершать. Что же касается лично меня, то я не только не отбираю жизни, но и произвожу их на свет!

– Как это?
– удивился я.