Затем он исчез.

Я выключила свет, села в темноте на древний плетёный диванчик, прислушиваясь к тающему снегу, стекающему по желобу и молилась: Богу, магии, судьбе или к кому-либо ещё, кто, возможно, меня слушал. Чтобы Колин был в безопасности, счастлив и не возненавидел меня.

Через некоторое время на веранду вышел Люк и сел на другом конце дивана.

— Он просил тебя пойти с ним?

— Да.

Он теребил подлокотник дивана, отломил дряблый кусок ротанга и поджёг его, как крошечную свечу.

— Ты хочешь пойти с ним?

— Я здесь, — сказала я, наблюдая, как пламя отбрасывает тени на его лицо. — Как сам думаешь?

Он пожал одним плечом.

— Думаю, ты сейчас нужна своей маме. Но в конечном итоге…

Я сосредоточилась, толкнула достаточно магии в нашу связь, чтобы сделать её видимой и подняла руку, так что между нами засветилась тонкая серебренная нить.

— Я выбираю тебя, — сказала я. — Тебя и меня. Навсегда.

Позже, после того, как с серьёзным лицом и заученным сочувствием пришла полиция, после того, как нас навестил отец Армандо, чтобы помолиться и дать свидетельство, после того, как моя мать ушла наверх одна, отказавшись от какой-либо помощи, я лежала на диване, положив голову на колени Люка и переплетя пальцы с его.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Маргарет. — Ты всё это время была такой сильной, но завтра, когда она всё осмыслит, ты понадобишься матери даже ещё больше.

— Я думаю, она знала наперёд, — пробормотала я. — Она уже всё время знала, что это временно.

— Но она ведь строила планы, — сказал Люк. — Хотела расширить ресторан, говорила о будущем. Зачем ей это делать, если она думала, что этого никогда не будет?

— Возможно, именно потому, что боялась, что это никогда не наступит? Так, будто полагала, что, если только сделать всё идеально, то это будет навсегда. Я не знаю, что теперь случиться с рестораном.

Я понятия не имела, будет ли она теперь цепляться за него ещё больше, как за якорь, который последние двенадцать лет поддерживал её, или он станет ей слишком сильно напоминать обо всём, что пошло не так, отягощать и потопит в горе.

— У неё достаточно времени, чтобы принять решение, — сказала Маргарет, сложив руки на коленях. — Теперь тебе нужно поспать.

— Закрой глаза, Мышонок, я останусь с тобой столько, сколько захочешь.

У меня слипались глаза, а Люк натянул мне на плечи вязанное крючком одеяло. Было слишком больно думать об отце и смотреть на сцены, пробегающие перед внутренним взором, поэтому я настроилась на магию, позволила ей направлять свои мысли, так что они блуждали вдоль Линий в поисках чего-то, что сможет притупить острые края моего горя.

Вместо этого, я увидела зал собраний, в котором Кварторы сидели на своих красивых стульях, а перед ними новый стол, похожий на чистый лист. Они были в полном составе, готовые ознаменовать новую эру для Дуг.

Магия была в безопасности, пророчество о Разрушительном потоке предотвращено, Серафимы побеждены… Они застыли, словно в живой картине: Доминик всё ещё в качестве главы, Сабина независимая и бдительная рядом с ним, Орла мелочная, пекущаяся о том, чтобы её голос был услышан, и Паскаль как всегда рассеянный.

На краю сцены находился разбитый стол, куски которого всё ещё лежали так же беспорядочно, как мы оставили их после пророчества Маргарет. Снова меня охватила скорбь — ещё один символ, показывающий всё то, что мы потеряли. Но магия отреагировала не соответственно.

Вместо этого, она заставила течь мою кровь быстрее, перекрыв печаль тоской.

Я зашевелилась, потому что мне не понравилось это чувство, но магия становилась всё настойчивее. Я открыла глаза, надеясь таким образом прогнать образы.

— Тссс…, - Люк погладил меня по голове, но я решительно села. — Что случилось?

— Магия. Она чего-то хочет.

Одобрение расцвело во мне, словно цветок.

— Скорее всего, она хочет, чтобы ты вздремнула.

— Нет. Мы не могли бы пойти в зал собраний?

— В тебе проснулась потребность потягаться с Кварторами?

— Это касается стола, Люк. Я должна отремонтировать стол.

— Он сломан уже много дней. Ещё от одного, вреда не будет.

— Пожалуйста, — попросила я. — Отведи меня в зал собраний. Я должна сама увидеть его.

— Маман?

— Я останусь с мамой Мо, — сказала она. — Удачи, Мо.

Зал собраний был почти полностью восстановлен. Только ещё сломанный стол напоминал о нападении Сумрачных.

— Сын мой, — сказал Доминик, когда мы подошли ближе. — Маура. Мы можем как-то вам помочь? — сдержанное сочувствие в его тоне дало понять, что он знает о случившимся с моим отцом.

— Нет, — ответила я и отпустила руку Люка, чтобы встать на колени рядом с чёрным деревом.

— Мы как раз хотели начать инаугурацию Сабины, — сказал он. — Мы вам рады, и вы можете присутствовать, но нам хотелось бы уже приступить к делу.