Билли поймал меня на том, как я пытаюсь затеряться в толпе и схватил за локоть.

— Не вздумай все испортить, — пробормотал он и затащил меня в круг, который образовался вокруг моих родителей. Внезапно его голос наполнился весельем:

— Джек! Добро пожаловать домой! Смотри, кого я тебе привел — бальзам для твоей души, не находишь?

Он отошел назад и отпустил меня. Ожидания зрителей, которые рассчитывали на полное слёз воссоединение, так давило на меня, как воздух перед штормом.

Мгновение спустя отец отпустил мать, сделал нерешительный шаг в мою сторону и раскрыл объятья.

— А вот и моя девочка, — сказал он, его голос надломился во внезапно наступившей тишине. — Вот моя Мо!

Я хотела отвернуться и наказать его за всю ту боль, на которую он нас обрёк. Я не приму его с распростёртыми объятиями, и причин нет, чтобы притворяться.

Пока я не увидела, как моя мать, с нерешительной улыбкой на губах, сморгнула слёзы. Все ее надежды, касательно нашей семьи, кристаллизовались в этом единственном моменте, а моя реакция либо позволит этой надежде расти, либо разобьёт её о потертый дубовый пол. Я облизала губы и сглотнула пыль, застрявшую в горле.

— Привет, пап, — я так крепко обмотала пояс фартука вокруг пальцев, что он перекрыл поток крови, а потом снова размотала. — Это… здорово, что ты снова дома.

Он пересек комнату в три шага и притянул меня к себе так же крепко, как обнимал, когда мне было ещё пять.

На протяжении одной секунды я позволила себе поверить в то, что моя мама права.

Сегодняшний вечер может послужить новым началом, шансом снова стать одной семьей. Возможно, его возвращение все же не такое ужасное событие.

А затем, мой отец прошептал мне на ухо одно единственное слово, в то время как всё ещё крепко обнимал:

— Лгунья.

Глава 2

Час спустя мой отец всё ещё был окружён толпой поздравителей, моя же собственная добрая воля истощилась. Я села возле бара, попросила, чтобы Чарли налил мне колу лайт и тыкала пальцем в мараскиновую вишню, которой он украсил стакан. Колин прислонился к прилавку, и не смотря на свою небрежную позу, разглядывал каждое отдельное лицо.

— Ты кого-нибудь видишь? — спросила я.

— Никого, кому здесь не следует быть, — ответил он и переплёл свои пальцы с моими. — Ты выглядишь очень уставшей.

— Я думала, он будет более милым, — необдуманно сказала я.

Рот Колина дрогнул.

— Тоже самое он, наверное, думал о тебе. Мужчина сидел двенадцать лет в тюрьме, Мо. Там невозможно оставаться долго милым.

— Он отправился в тюрьму вместо Билли и, чтобы позаботится о нашей безопасности, примирился с ещё семью дополнительными годами, добавленными к его изначальному наказанию. Это ведь мило с его стороны, не так ли?

— Не мило, а отчаянно. Он сделал всё, что требовалось, чтобы защитить свою семью, — он допил пиво, которое уже весь вечер потягивал, и с треском поставил стакан на стойку бара. — Не путай «милый» с «хорошим».

— Ты веришь в то, что он хороший?

Колин видел мою семью намного яснее, чем я сама. Если он считает, что мой отец заслуживает второй шанс, то я, возможно, смогу немного смягчиться.

— Думаю, он направляется к нам.

Толпа расступилась, но мой отец не торопился пересечь комнату, хотя его внимание сосредоточилось на нас.

Колин хотел отойти в сторону, но я удержала его.

— Ты не хочешь представить меня, Мо? — спросил мой отец, а потом продолжил, не дождавшись ответа. — Вы Колин Доннелли.

— Я рад познакомится с вами, сэр.

— Энни много о вас рассказывала. Она сказала, что вы хорошо заботились о том, чтобы не вмешивать нашу дочь в неприятности.

Я разозлилась на то, как он это сформулировал, но тон Колина был холодным:

— Я делаю всё, что в моих силах. Вы ведь знаете Мо.

Мой отец стиснул зубы, когда ему стало ясно, на что намекает Колин — он вообще меня не знал.

— У меня для вас хорошая новость: теперь, когда я вернулся, ситуация должна немного разрядиться. Думаю, мы не долго будем нуждаться в вашей помощи. Энни сказала, что вы плотник?

Он отстраняет Колина от дел?

— Но…, - попыталась я возразить, однако Колин успокаивающе погладил меня по руке.

— При всём уважении, сэр: я работаю на Билли, — теперь его тон был резким.

Мой отец выглядел разочарованным.

— Я предполагал, что вы так скажете.

Моя мать подошла к нам, нахмурившись от беспокойства, и отец обнял её за талию. Она сразу же оживилась.