Снаружи издалека донеслись два выстрела. Кто же это там развлекается?

Из подвала вновь раздался крик:

— Толян! Ты живой? Куда он тебя задел?.. Эй…

Сверху не отвечали. Возможно, Толяна свалил болевой шок.

— Сейчас, по моей команде перебегаем на второй этаж, — шепнул я Насте. — Вперед!

Поливая из автомата вход в сауну и спортзал, я бросился на прорыв. Настя держалась сзади. На винтовой лестнице я пропустил ее вперед. Если от звуков пальбы верхний человек очнется, нам конец. Сначала Насте, потом мне.

Точно, кроме рубашки на ней ничего не было.

На втором этаже, возле лестницы, с кровавыми потеками вокруг рта, без сознания валялся мужик с автоматом. Вокруг на сером пробковом полу блестели свежие кровавые же пятна. В кармане толяновской куртки весьма кстати обнаружился полный автоматный рожок.

За распахнутыми настежь двойными дверями наблюдалась картина разрухи и смерти. С распоротого автоматными очередями сексодрома вниз головой свешивалось голое тело мертвого мужчины без лица и, можно сказать, без головы. Возле левой руки на полу лежал пистолет. Вскрытие покажет, сколько раз его убили, но исчислять свинец, застрявший в мертвеце, наверное, придется в килограммах.

— Одевайся быстро! — прикрикнул я на Настю.

У новосибирской команды КВН есть такая смешная интермедия «Криминальная жизнь черепах». Но сейчас мне было не смешно.

— Быстрее, быстрее, — торопил я.

От того места за соснами, где я устроил наблюдательный пункт к дому, прыгая через сугробы, спешили три фигуры. Значит был пятый, освободивший пленников сосны. Разбив прикладом оконное стекло, я дал две короткие очереди. Братаны, как по команде, плюхнулись в снег… Как же теперь добраться до машины? В обход? Или бежать к трассе?

Желтая от переживаний Настя в незастегнутых джинсах, словно в замедленной съемке, выуживала недостающие детали туалета из беспорядочно сваленной на полу одежды…

…Из кармана мужского пиджака выскользнула на пол связка ключей с пультом дистанционного управления.

— Это его машина? — кивнул я вниз.

— Да.

— Готова ты, наконец?

— Второй ботинок не могу найти…

— Не плачь, не плачь, не плачь, — повторил я несколько раз не потому, что без ума от «Иванушек», а просто не мог затормозить, как заика. — Купим тебе другой… Сейчас прыгаем отсюда. Не бойся, снег мягкий.

Я доломал раму, очистив лаз от осколков. Нажал на пульт — «Марк» внизу вздрогнул и довольно заурчал. С заснеженного, поля в оконное стекло справа прилетела пуля. Я выпустил ответную очередь, не целясь, и погнал Настю.

Худенькая девушка вонзилась в снег, как гвоздь. Я ухнул следом и, проваливаясь по пояс, запрыгал к «Марку». Дверца открылась так же легко, как спичечный коробок, а тут и Настя подоспела.

В задний ход я запустил весь возможный газ. Тоненько взвыли прокручивающиеся в снегу шины. Подпрыгнув на ухабе, «Марк» выскочил на проторенную дорожку. Я переключил скорость и, уже набирая ход, увидел, как из дома выскакивает мужик с автоматом, скользит по обледеневшему крыльцу, машет руками, не удержав равновесия, валится на бок и продолжает скользить.

Он, правда, успел выпустить очередь, но смертоносные осы ушли выше, сбивая с сосен хвою… А может, стреляли те трое.

Ехать домой я не решился. По брошенному «Форду» ушлые парни вычислят меня в пять минут точно так же, как пару часов назад я вычислил Малиновское производство. Вряд ли, конечно, сразу бросятся в погоню, сначала раны залижут. И все же береженого бог бережет.

Сибирские сотовые системы соединили меня с Терехиным.

— Сань, — сказал я, — это Бобров. Пусти в гости.

— С удовольствием, — кисло откликнулся гостеприимный друг. — Только я должен уйти через полчасика.

— Это даже очень кстати. Ты мне особо и не пригодишься.

— Я с девушкой, понимаешь? Крыша нужна на несколько часов.

Такой поворот событий Терехину понравился еще меньше:

— А к себе чего не хочешь?

— Понимаешь, подруга из верхних эшелонов. Ты же знаешь, какой у меня сарай и презервативы на полу вечно валяются… Уборку некогда делать, а тут такое дело, можно сказать, срочное.

— Знаешь, в каких случаях нужна спешка?

— Сань, не будь занудой.

— Ладно, приезжай. Только поторопись.

— Куда мы едем? — насторожилась Настя.

Всю дорогу она сидела в кресле наподобие вялой рыбы, насмотревшейся «жутиков», если, конечно, предположить, что рыбы сидят в креслах, а тут встрепенулась.

— А куда ты хочешь?

— Домой.

— Мама не поймет. Посмотри, на кого ты похожа. Сначала приведешь себя в порядок.

— А вы все-таки кто?

— Я — друг. Лесник. Друг животных, я ж говорил.