— Но ведь он тоже олицетворение! — Снова включился в разговор гость. — Он тоже живой, и должен понимать, что чувствуют те, кто стал его рабами! Разве не так?

— Нет, Белг. — С сожалением констатировал Курск. — Он — чудовище, от которого Москва поручил нам защищать границы его царства. И мы сделаем это или же положим свои жизни!

Орёл сглотнул. Он не был готов умирать в самой своей юности, но понимал, что их глава говорит правду.

— Кроме того, ты можешь рассказать, что о нём знаешь? Это могло бы помочь нам.

Попытавшись отвлечься от неприятной темы общего разговора на собственные мысли, Орёл снова начал всё больше и больше накручивать себя.

Талисман. Курск давно уже не называл его этим словом, но теперь, когда появился Белгород, всё изменилось в одночасье. Без сомнения, он и был парой Курска раньше, иначе бы тот не был так рад его приезду.

Орёл не понимал, что с ним: откуда такие собственнические мысли, почему ему внезапно так плохо, что хочется наложить на себя руки. Почему, почему, чёрт возьми, он вдруг снова почувствовал себя таким ненужным?!

Не выдержав, Ваня вскочил с места и, не обращая ни на кого внимания бросился прочь из комнаты, в которой окончательно разрушились его надежды.

Среди оставшихся снова повисла тишина.

— И чего это он?.. — Нарушил её Вадим. Он, как и почти все, не понял, что именно произошло.

— Курь, верни его. — Впервые подал голос Морша, уже давно закончивший своё дело и на протяжении всего разговора внимательно слушавший его.

— Почему я?

Стремясь понять, что замышляет Антон, Курск недоумевающе посмотрел на него. Белгород нахмурился, тоже ничего не понимая. Одновременно к главе повернулся и Валерий, а уже в следующий миг он произнёс:

— Потому что ты главный. — Глаза Морши округлились. Он и не ожидал, что Елец поддержит его хоть в чём-то.

Курск всё ещё ничего не понимал. И когда эти двое успели сговориться? Сам он разрывался между тем, чтобы остаться с вновь обретённым Белгородом, и тем, чтобы броситься вслед за Орлом. Но, раз ему прямо намекали, что нужно сделать, значит в этом была необходимость. Ещё раз взглянув на почему-то слабо улыбавшихся Антона и Валерия, он всё же встал и направился к двери.

— Не считайте меня дураком, — вернулся к своей теме Белгород, — то, что он очень опасен, я прекрасно знаю, но вдруг мы сможем увлечь его в разговор? — Сделал он последнюю попытку убедить оставшихся. — У него должно быть то, на что можно надавить, чтобы вызвать сострадание. Не может же он быть полностью бесчувственным! — Он цокнул языком. — Не верю!

— Ребят, ну вы что, — снова привлёк внимание всех Воронеж, — не видите: рыбка сама хочет попасться на крючок. Так что давайте отдадим его ему, пусть поговорит. Может быть и сможет повлиять на Крыма до того, как будет продан в гарем какого-нибудь восточного султана. — Съёрничал Вадим. — Эй, Белг, хочешь снова стать рабом? Понравилось у Глинска-то? Небось, и саблю его оттого же хранишь до сих пор…

Это было уже слишком. В мгновение ока Белгород поднялся и, оказавшись рядом с сидящим Воронежем, уже было замахнулся, собравшись врезать ему по щеке, как вдруг чья-то рука остановила его, перехватив удар.

— Зачем, Елец?! — Кипятился вновь прибывший. — Он просто не думает, что несёт! Этому идиоту сам Бог велел преподать урок хорошего поведения. А таких, как он, я учу обычно только кулаками, ибо другое не помогает. — Вырывался из хватки Валеры Белгород. — Пусти уже, дайте мне его, я ему всыплю!

На улице уже было темно и, хоть Орёл и уже давно знал крепость Чугуева как свои пять пальцев, отходить далеко от их дома он всё же побоялся. В свете же, падавшем из открытых окон первого этажа, было и уютно, и нестрашно, и, прислонившись спиной к стене дома, Ваня вернулся к раздумьям. Чувствовал он себя так плохо, что не хотелось даже жить, но, вместе с тем он понимал, что смелости сделать что-то с собой у него точно не хватит. Да и разве олицетворения могут просто так взять и убить себя?..

Все эти горькие и мрачные мысли заняли его голову настолько, что он даже не заметил, как немного поодаль от него, в тени, появился Курск.

— Эй, талисман, — начал он как-то особенно нежно и даже немного виновато, — ты чего?

Орёл не знал, что ответить, и потому молчал. Ему было немного стыдно за своё поведение, но исправить уже ничего было нельзя.

— Что случилось? — Курск сделал несколько шагов к Ване, и теперь он был в тени только наполовину. — Ты же таким резким никогда не был…

— Я… Я… — Орёл не знал, как справиться с нахлынувшими эмоциями, и потому чуть не плакал.

— Расскажи мне. Ты же сам говорил: иногда нужно делиться с другими своими проблемами.

Несколько минут Ваня не решался ничего сказать в ответ, но потом пересилил себя:

— Почему я такой ненужный?

— Что? В смысле?

— Почему я для всех снова «талисман», будто бы ничего не умею?! — Голос парня дрожал. — Я честно старался научиться, я хотел стать лучше… А в итоге что? А в итоге всё такой же бесполезный придаток, да? — Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — И зачем только Москва отдал меня тебе, я же ни на что не способен! Даже когда всей душой хочу помочь, быть наравне со всеми!