— Не удержал… щит… У них винтовки…

И умер. Дарри сразу понял, что умер, а не потерял сознание, словно увидел, как отлетела душа. И еще его словно несильно толкнуло — прямо из жезла, словно из последних сил колдун пытался не то защитить, не то сказать еще что-то с помощью магии. У Камня словно лопнула какая-то пута, мешавшая ему, и он вдруг почувствовал странное облегчение или даже освобождение от чего-то. Поэт бы сказал «словно тяжкий груз упал с души». Но Дарри не был поэтом, он был гномом и подумал по-гномьи грубо и приземлено «Будто пил-пил пиво. Пил-пил, и вот, наконец, помочился».

— Этот живой! — удивленно-обрадованно пророкотал Гимли, забравшийся в кабину к водителю. Воронов запустил руку в бардачок, вытащил аптечку и, бесцеремонно отодвинув гнома, осмотрел раненого. Лицо того посекло стеклом, но это не беспокоило Пришлого, хотя кровь из порезов текла обильно, и петлицы, пропитанные ей, уже казались не зелеными, а черными. Серьезной выглядела рана в правой стороне груди, легкое явно было задето. Стянув с раненого камуфляжную куртку, Сергей решительно рванул его форменку, стреляя пуговицами во все стороны, буркнув при этом:

— Сквозное. Ур-барак, на пулемет кого-нибудь! И организуй оборону. Перевяжу его, а дальше поедем…

Дальше Дарри уже не видел — Гимли отправил его сторожить подход с той улицы, откуда они пришли, и он устроился возле углового столба забора — массивной дубовой колоды с выбранными пазами, куда заходили горизонтальные некрашеные доски. Пару раз кто-то мелькнул, но кто это был, осталось тайной. Могли ведь и местные жители пробираться домой от греха подальше, струясь вдоль заборов. Правда, с учетом соотношения Пришлых и местных, вопрос с симпатиями местных был открытым. Могли и в спину выстрелить, чего уж тут. А могли и не стрелять. В воздухе пахло дымом, местами поднимались языки пламени. Мятежники или кто они там были на самом деле, судя по всему, начали грабить и ни в чем себе не отказывали. Так что от местных, даже не Пришлых, могло прилететь и им. Но в любом случае, для их группы угрозы пока не было, хотя Дарри и не расслаблялся. Он лег поудобней, подложил под ствол винтовки кстати оказавшийся рядом со столбом валун и продолжал наблюдать. Впрочем, это длилось недолго. Гимли коротким, но пронзительным свистом созвал всех к машине.

Тела убитых, укрытые прожженным и дырявым куском брезента, лежали у заднего борта. Гимли уселся в кабине на пассажирском месте, примостив поверх откинутого простреленного ветрового стекла самозарядку. Не такую, как у Дарри, а с длинным тяжелым стволом на сошках, да еще под рукой у него была сумка с гранатами из боекомплекта машины и дробовик — помповый пятизарядный «Таран». Откуда тот взялся, Дарри не знал. Возможно, затрофеили с баронцев, пока он сторожил переулок. С тех вообще сняли все стреляющее и либо довооружились, либо сложили аккуратно в кузове. Пришлый Воронов встал к пулемету. Судя по всему, оружие не пострадало. Молчаливый Бофур пристроился вторым номером и переставлял короба с лентами так, чтобы ему было удобно помогать Воронову, если что. Он единственный из гномов, кроме Дарри, был в кольчуге, и встал на самое опасное место. За рулем был Глоин. Его, как и раненого водителя, перевязали. Сам же раненый теперь лежал в кузове на каком-то тряпье, поближе к турели, чтобы меньше трясло, но так, чтобы не мешать пулеметчику. Заметив, что водитель лежит на боку, как раз на раненой стороне, Дарри хотел его перевернуть, но был остановлен предупреждающим цыканьем Гимли и свирепым взглядом его голубых глаз, затененных дебрями бровей:

— Цыть, молодой! Ты что творишь?

— Так у него рана с той стороны ведь…

— Ну и правильно! Он сейчас одним легким дышит. А ты ему это легкое хочешь задавить, да еще кровью залить из пробитого, коль то сверху окажется! Все верно его уложили, так и надо!

Торир и Дарри кое-как пристроились в кузове — места оставалось немного. Рука Дарри задела за что-то. Его словно обрадовало это нечаянное прикосновение, будто щенка погладил. Глянул — это был жезл подпоручика-колдуна, он словно просился в ладонь. И Дарри взял его. Подержав немного, пристроил за поясом.

— Как же они так неосторожно ехали? Ребята опытные, и на тебе, — печально сказал Воронов.

В это время Глоин завел заглохший мотор, и Дарри пришлось почти кричать в ответ:

— Колдун, умирая, сказал, что щит не удержал. Что у них винтовки были.

— Так может быть. Сам-то он не особо сильный колдун… был, с бронзовым медальоном. Но от пистолетов щит удержал бы наверняка. А оно вишь как — кордегардию раздолбили, да и кое-кто из местных подключился. Вот винтовочки и выплыли…

А Дарри вспомнил убогие винтовки у охранников машины, стоявшей в очереди на переправу перед ними, и напомнил это Гимли.

— Тоже вариант, — не стал спорить веснушчатый пограничник, — старье сдали, а в тайничке новые лежали. В машине много можно напрятать… Никто не думал о таком, никто! Тьфу! Проспали все. Контрразведка, ити её тудой!

Тяжело рвануло со стороны пристаней — так, что в доме поблизости задребезжали и местами полопались стекла. И еще раз, и снова звон битого стекла. Что там могло так громыхнуть? Может, на какой-нибудь из барж была взрывчатка? Но, судя по скривившемуся, как от зубной боли, Пришлому, все было еще гаже. И Дарри сообразил — сторожевики подорвали. Воронов, тем временем, сердито сплюнув, начал отдавать команды:

— Глоин, сдаешь назад и в первый переулок налево. Затем второй поворот направо. Нам нужно поспешить, пока Управу не обложили плотно. Чем меньше стволов в нас будет целиться, тем больше шансов. Пока не выскочим на площадь перед банком и Управой, мы с Гимли держим передний сектор, остальные — задний. Про крыши не забываем! На площади, Бофур, внимание — перекидываемся назад по часовой стрелке, остальные — направо и налево. Поехали!

«Копейка» сдала назад ровно настолько, насколько нужно. Ювелирно, в сантиметре от стены лабаза, повернула налево и поехала. Глоин не гнал, но ехал максимально быстро. Секунды напряженного ожидания, и ничего. Ничего и никого. Еще одна площадь, скорее, площадочка, чуть меньше той, с которой они начали свой автопробег, и поворот направо. И сразу захлопала, впрочем, безуспешно, винтовка Гимли. Какие-то фигуры в черных балахонах и черных же тюрбанах на головах, с закрытыми до глаз лицами, метрах в двадцатипяти-тридцати от перекрестка. Дудукнул очередью на три-четыре патрона «Утес» — конопатый Пришлый выступил с главным калибром, но машина уже почти въехала в толпу черных. Именно толпу — их было около десятка, они перекрывали всю довольно широкую улицу, стоя у распахнутых ворот дома. Пулемет оглоблей снес не меньше четверых, настолько кучно они стояли, но теперь стал бесполезен.