— А что с Серым?

— Ты загляни в богадельню, — посоветовал Ганс, — он теперь там живет, в коляске сидит и слюни пускает, ни говорить, ни двигаться не может. И всю память у него отшибло…

— Понятно, а Хмырь?

— Он хитрей всех оказался — сразу к китаёзам перебежал, а те ему разрешили таскать потихоньку товар и сбывать лохам. Вроде как свой маленький бизнес.

— Ясно, — кивнул я.

— Да ничего тебе не ясно! — взорвался толстяк. — Здесь уже все по-другому! И ты, если хочешь в живых остаться, будь осторожен. Я тебе, как другу, говорю — с китайцами не связывайся. Очень мне не хочется видеть тебя в инвалидном кресле, пускающим слюни. Кстати, ты зачем вообще сюда вернулся? У тебя же здесь никого не осталось?

— Да так, потянуло в родные места, захотелось вспомнить детство, побродить…

— Ну-ну, поброди, — хмыкнул Ганс, — только близко к Дыре не подходи. Без разрешения китаёзов тебя за «колючку» не пустят — пристрелят, как миленького.

— Даже так?

— Да, — подтвердил Ганс, — вся охрана у них теперь на содержании. Кого скажут, того и пускают, а остальных отстреливают — чтобы зря не лезли и товар не выносили. А то уж больно много желающих, особенно после того, как Перец «мочилку» нашел.

— Знаю, слышал, — кивнул я, — отличная штука, любого вырубает за сто метров. Сейчас она у всех полицейских на вооружении…

— Да, и у китаёзов тоже, — подтвердил Ганс, — чуть дернешься — тебя сразу отключают и в Дыру кинут. Все чисто: следов насилия никаких, свидетелей тоже, а патрули подтвердят, что нашли тебя на запретной территории. И получишь ты свой срок за незаконное проникновение, сядешь на пару-тройку лет. Как миленький! И не докажешь ничего. Видишь, все очень просто. Так что очень прошу тебя, Мартин, не лезь на рожон!

— Не буду, — честно пообещал я, — лучше пива еще выпью. Оно-то хоть прежним осталось?

— Обижаешь, — улыбнулся толстяк, — мое пиво лучшее в городе, можешь у любого спросить! Пей, это бесплатно, за счет заведения.

— Спасибо.

Я отошел от стойки и сел в углу. Народу было немного — время дневное, все соберутся ближе к вечеру. Несколько парней, коротающих время за соседним столиком, напряглись при моем появлении, но, заметив, как по-дружески разговаривает со мной Толстый Ганс, расслабились и опять занялись своими делами.

…Хорошо все-таки вернуться домой! Сижу в любимой пивной, потягиваю светлое пиво, слушаю знакомые разговоры.

— Ты за сколько «пищалку» отдал?

— За две штуки.

— Мало.

— Сам знаю, что мало, но с китаёзами не поспоришь — бери и будь счастлив...

Дом, милый дом! Семь лет не был, а как будто только вчера сидел вместе со Слоном за соседним столиком, вел такие же разговоры...

Между тем возле стойки возник новый тип — небольшого роста, в сером, сильно поношенном пальто. Толстый Ганс что-то прошептал ему на ухо и показал глазами на меня. Тот кивнул, подошел.

— Здравствуй, Мартин! — произнес, плюхаясь на свободный стул.

Я с трудом узнал Хмыря — за прошедшие годы он сильно сдал: постарел, пообносился, даже, кажется, сделался ниже ростом. Только глазки, как и раньше, воровато бегали по углам.

— Что, не узнал? — горько усмехнулся Хмырь.

— Узнал, — кивнул я, — только не сразу.

— А вот я бы тебя ни за что не узнал. Встретил бы на улице — мимо прошел. Был малец, пацаненок, соплей перешибешь, а сейчас — настоящий мужик, красавец!

— Ты мне льстишь, Хмырь, — прервал я его словоблудие.

— Честное слово, чтоб мне сквозь землю провалиться! Впрочем, чего это мы с тобой на сухую разговариваем? Закажешь пивка?

Я махнул Гансу, тот принес еще две кружки.

— Ну, как ты, что ты? Говорят, трудно тебе после смерти Слона пришлось? — спросил Хмырь, после того, как осушил свой бокал.

— Несладко, — пожал я плечами, — но, как видишь, жив и здоров. Школу закончил, профессию получил — работаю электриком на заводе. И зарплата у меня хорошая...

— Хорошая, — усмехнулся Хмырь, — небось, две-три сотни в месяц, а раньше за одну ходку товару на несколько тыщ притаскивал! Помню, какие вы со Слоном дела проворачивали, удачливей вас никого не было. Не жалеешь о прошлом, а?

— Чего жалеть-то? — соврал я. — Что было, то прошло, я завязал. К тому же мне на хлеб с маслом хватает, даже кое-что остается.

— А правда, что Слон Комнату искал? — резко сменил тему Хмырь.

— Правда, — неохотно подтвердил я.

— И как, нашел? — резко подался Хмырь вперед.