– Да, яд на основе Каменного цветка, - ответил Тор, опередив Эйр. Его невыносимо бодрая улыбка начинала раздражать.
– Кто-то здорово запарился, чтобы подбросить его тебе.

– Каменного цветка, - задумчиво проговорил Всеотец. – Я могу ошибаться, но противоядие из него готовится несколько недель? – он вопросительно взглянул на сына. Тот в свою очередь – на Эйр.

– Я не разбираюсь в этом, отец, но ведь оно сработало.

– И хранится чуть больше недели. Где вы его взяли? Кто приготовил? – спросил царь. Тор и Эйр напряженно переглянулись.
– Кто?

– Локи. Тебе, да нам всем стоило поверить ему.

– Локи… - повторил Один. – Я помню, я приказал казнить его, - он требовательно, посмотрел на Тора.

– Он сбежал. В ту ночь, с женой и сыном. Я пойду, сообщу асам, что ты пришел в себя. – Тор не мог выдержать взгляд отца, а потому встал и покинул комнату.

– Почему вы позволили ему это? – обратился Всеотец к целительнице.

– Потому что у нас не было выбора. Мы вас теряли.

Один откинулся на подушку. Он был недоволен, потому что за свою услугу Локи точно будет что-то требовать.

Тор же сообщил друзьям и нескольким генералам о состоянии царя. Не дожидаясь вздохов облегчения, он тут же направился на кухню, где готовили ужин. Последний раз он был здесь, когда они с братом были еще детьми. Часто прибегали сюда и воровали сладости. Как и тогда, на все большое помещение пахло супами и жареным мясом. Туда-сюда сновали слуги с горами посуды.

Найти главного повара не так уж и сложно. Полненький, низкий и усатый мужчина, прохаживающий вдоль столов и раздающий указания всем суетящемся вокруг другим поварам и слугам.

– Ваше Высочество, - Вильгельм подошел и склонил голову. Тор молча бросил мешочек мужчине, тот ловко поймал его и, чуть встряхнув, улыбнулся, когда раздался звон. Он внимательно посмотрел на громовержца и поманил за собой.
– Идемте.

Он направился в сторону от столов, Тор же побрел следом.

– Мой брат сказал, что вы можете мне многое рассказать, – он не до конца понимал, почему Локи отправил его именно сюда, почему он должен был что-то доплачивать и так хорошо живущему для слуги асу.

– Это так, - вежливо отозвался мужчина.
– Он предупреждал, что вы придете.
– Вильгельм остановился возле нескольких высоких шкафов, заполненных посудой и прочей утварью. Тор продолжал в непонимании наблюдать за ним.
– Двенадцать, - мужчина открыл один из шкафчиков и вытащил оттуда свернутый лист. – Двенадцать раз некто желал смерти самого принца, и семь раз – царя, – он протянул этот лист Тору. – Здесь список всех ядов, которые нам давали. Мы спрашивали их природу, забирали бутыли и деньги. И относили принцу.

– Что он делает с ними?
– Тор удивленно воззрился на повара, принимая пергамент.

– Этого я не знаю.

Громовержец принялся разглядывать список. Он не знал и половины названий, но понимал одно: это и было тем, о чем Локи предупреждал отца и чего так не хотел говорить самому Тору. Тот, кто стоит за всем этим, подобрался слишком близко.

– На прошлой неделе принесли это, - мужчина протянул Тору колбу с прозрачной густой жидкостью.

– Почему вы относили это Локи? Почему не самому Всеотцу?

– Царь посчитал нас параноиками. Разразился скандал, когда он узнал, что ваш брат начал платить мне за это. Он сказал, что в таких вопросах у него нет повода доверять принцу и всем его прислужникам. К счастью, Его Высочество отстояли меня в лице царя. Я по-прежнему здесь.

– Локи любит, когда ему должны, - тяжело вздохнул Тор. Вот и ответы на вопросы.

– Не сказал бы, что тогда все было именно так, - заверил Вильгельм.
– Он сам втянул меня в это, и сам все расхлебывал. Вашему брату нужны были соратники, его можно понять.

– Вы можете сказать, как выглядит человек, который приносит яд?

– Нет, я думаю, это всегда разные люди. И голоса у них…, - Вильгельм задумался, - до жути неестественны. И знаете, после его ухода я никогда не слышал хлопка двери. Он словно растворяется в воздухе. Не воспринимайте всерьез, это лишь мои мысли.

– Как так получилось, что мой отец все же был отравлен? – Тор требовательно посмотрел на мужчину.

– Этого я тоже не знаю. Не стоит обвинять во всем нас, Ваше Высочество, мы лишь делаем свою работу, и мы не единственные, кто имеет доступ к вашей пище.