При следующем пробуждении он увидел над головой листья и кусок черного неба.

– Генри, - Шеннон приподняла его голову и прижала к губам флягу. Глотать было больно, но ремень между зубов исчез. Генри попытался сесть и не смог понять связаны ли руки. Ощущения собственного тела сбоили и ускользали. Совершенно точно локти больше не были вывернуты назад, но все равно руки затекли настолько, что пальцы утратили чувствительность. Попытка самостоятельно приподнять голову запустила светопляску перед глазами.

– Все хорошо, - Шеннон погладила его по волосам.
– Тебе нужно попить. Еще глоток. Не все сразу, а то вывернет...

Генри вырубился под ее бормотание. Когда снова открыл глаза, небо выцвело до желтого, слева и справа по краям небосвода плыли листья. Широкие и тяжелые. Услышав всплеск, Генри догадался, что находится на лодке. Шеннон спала сидя, привалившись спиной к низкому обшарпанному борту и положив руки и голову на колени. Вместо вечернего платья на ней были армейские штаны и куртка. На ногах - резиновые сапоги, как у человека приказавшего избить Генри.

Как давно это было? Они хотели, чтобы Шеннон записала видео. Использовали Генри, чтобы шантажировать ее. В голове всплыли кадры из многочисленных интервью Шеннон. Шеннон улыбающаяся, отводящая глаза, изображающая волнение, растройство, растерянность. Шеннон промакающая несуществующие слезы. Нет, последнее видео, наверняка, было другим - настоящие слезы, настоящее волнение и страх. Просьба о помощи, просьба о выкупе. Для этого их похитили.

Лодка была метров семь, кроме Шеннон и Генри на борт набилось пятеро с автоматами. Все безбородые с тонкими шеями и запястьями. Почти дети. Может, ровесники Генри, может старше его.

– Как ты?
– Шеннон проснулась и смотрела на Генри с сожалением и нежностью.

– Лучше, - голос скрипел как сломанное ветром дерево.

Шеннон зашептала о выкупе, Освободительной армии, о ночном путешествии по реке. Она говорила слишком быстро, смешивала факты с переживаниями. Я думала, ты умрешь. Ты хрипел, словно у тебя пробито легкое.

Из-за деревьев показалось солнце, лодка причалила к берегу.

– Вставай! Пошли!
– закричал мальчишка с автоматом, прыгая над Генри.

Другие плескались в воде, привязывая лодку.

Снова и снова дуло автомата мелькало перед лицом Генри. Снова он чувтвовал себя перевернутым на спину жуком, беспомощно подергивающим конечностями. Он наконец-то понял, что руки связанны впереди. Придерживая его за плечи, Шеннон помогла ему сесть. Генри увидел желтую реку и стены зелени вокруг, непроницаемые как своды тоннеля.

Мальчишка с автоматом выбросил Генри из лодки в теплую воду. Вонючая густая жижа из глины, песка и листьев мгновенно залепила дыхательные пути и ослепила. Мелководье не позволило Генри утонуть.

Рядом причитала Шеннон. Размахивая автоматом над ее головой, мальчишка в военной форме требовал:

– Быстрей! Шевелись, вставай! Пошли, пошли.

К берегу прибились еще две лодки. На землю, чавкая грязью, спрыгнула еще дюжина человек.

Впереди, на кромке леса, откинув автоматы за спину, дети, большинство щуплее и ниже Генри, размахивали мачете. Справа налево, прорубая дорогу через джунгли. Тропа вышла узкой, Шеннон брела впереди, Генри тащился за ней. Шатался, оступался и хватался за ветки связанными руками.

Промокшая одежда липла к коже и царапала ее. Лицо чесалось, щеки и губы облепили комары. Смахнуть их - значило, потерять равновесие.

– Давай, шевелись, ленивая задница, - голоса за спиной то приближались, то удалялись.

Лес щелкал и скрипел. Вскрикивали птицы. Но больше всего по нервам били голоса. Они дребезжали повсюду, спереди, сзади, резкие, как удар хлыста, заставляли вздрагивать, дергаться.

– Неделю назад здесь была тропа! В южном лагере дерево упало на палатку. ... затопило склад с продуктами... В субботу будет концерт по радио... ... отправили собирать кокаиновые листья...

Генри не запоминал имена и названия.

Они вышли к поляне. Брезентовые навесы. Кривые лавки. Между навесами как телефонные провода болтались веревки, на веревках трепыхались штаны и футболки. Лужи на земле прикрывали деревянные мостки.

Кто-то толкнул Генри в спину, и он завалился на доски.

Несмотря на жару и покачивающееся над деревьями яркое солнце Генри трясло от холода.

– Нужно снять мокрые кеды, - Шеннон разула его.
– Эй, - она повернулась к пацану с автоматом.
– Моему сыну нужны сухие вещи и одеяло.