Вечером под навесом болтались две лампы. В одном из ящиков оказался генератор. Годо сидел на другом ящике. Вокруг собрались люди. У Фло на коленях стоял ноутбук. Сесар крутил тумблер радио.

Во сне Луиза слышала пение Шеннон. Во сне Луиза стояла в церкви, на потолке которой расцвел цветок. Красные узкие листья, дрожащие тычинки.

– Знаешь, что за корнями орхидей ухаживают муравьи?
– Гелиос улыбнулся и обнял Луизу.

На улице, за стенами церкви, послышались крики. Купол вместе с цветком взорвался. Каменная плита накрыла Луизу: ударила по голове и плечам, поставила на колени и прижала к полу. От дыма Луиза ничего не видела и не могла вздохнуть.

Она проснулась в поту до рассвета. Кто-то громко зевнул, кто-то высморкался. Луиза обхватила колени руками, чтобы унять дрожь.

– Как у тебя дела?
– Тенниска в черной майке присел около Луизы после завтрака.
– Меня зовут Альба. Нужно поменять твои повязки.

Пока он смотрел на ее искалеченную грудь, Луиза вспоминала, как он кидал гранаты в дом за белым забором и стрелял по выбежавшей семье.

После груди он занялся ухом Луизы, потом заметил как она поджимает пальцы на левой руке.

– Почему не сказала сразу? Или хотя бы вчера? - Альба покачал головой. Смастерил из палок шины, связал вместе сломанные пальцы Луизы.

Альба принес таблетки- три капсулы в сине-белой оболочке - и заставил Луизу запить их пахнущей плесенью водой.

Закончив с Луизой, Альба позвал Сесара охотиться на тапира. Рука болит, отмахнулся тот, затягиваясь неизменной сигаретой.

Альба вернулся, когда солнце сидело на плоских, как зонты, кронах деревьев, двое парней тащили за ним тушу тапира.

– Не меньше пятидесяти килограмм, - сказал один.

– Старая самка, - добавил другой.

Они разделывали мясо в шесть рук, тремя ножами. Альба срезал соски тапира и кинул их к ногам Луизы.

– Сраная замена. Но хоть что-то. Может подойдет.

Он улыбнулся. Остальные рассмеялись. Луиза прижала колени к груди так тесно, что испытала боль.

Вечером люди опять собрались под навесом. Теперь Луиза заметила, что бывшие заключенные держатся на три шага за спинами остальных. Девчонка в джинсах без болтов пялилась на широкую спину Альбы, студент смотрел Годо в рот. Облизывал губы, переступал с ноги на ногу. Будто хотел что-то сказать или сделать. Сесар раскурил косяк марихуаны, запустил по кругу, забил новый. Студент выпросил затяжку, над ним посмеялись.

Этой ночью Луизе снилось, что она дома. Не на вилле в Лумбии. Не в своей комнате в университетском кампусе. В двухэтажном доме в пригороде Нью-Йорка, где она жила с родителями до их развода. Все втроем они сидели за столом и ели. Амалия приготовила любимую лазанью Луизы. Генрих включил телевизор. А потом дом вздрогнул как при землетресении, с потолка посыпалась штукатурка, стекла разлетелись. Осколок отрезал Луизе левое ухо. Она пыталась бежать, но автоматная очередь толкнула ее на стену. Мир вокруг стал белым, будто в лицо Луизе светил прожектор.

Просыпаясь, Луиза скатила с матраса. Перед ее лицом ползла цепочка муравьев. Луиза раздавила пальцем двоих. Остальные продолжали двигаться тем же путем, переползая через трупики.

После завтрака Годо объявил о переходе. Лагерь свернули за час. Консервы, ящики с генератором и аптечками закопали в землю. Кто-то играл на губной гормошке. Конни пялилась, как Альба скручивает брезентовый навес. Студент путался у всех под ногами.

По пути Сесар и Фло играли в слова. Перебрали названия женских половых органов. Нашли сходство между женщнами и обезьянами. Конни и другие девушки перешептывались и пересмеивались. Студент краснел и расчесывал укусы.

В новом лагере были люди. Отряд из двадцати или тридцати человек. Все молодые как Сесар, Фло и Альба. При встрече Альба пальнул в небо. С верхушек деревьев сорвались сотни птиц и закрыли солнце, ненадолго на землю упала темнота.

В центре лагеря четыре навеса. Вокруг треугольники палаток. Мятая плащевка провисла. Во впадинах собралась вода. То ли роса, то ли дождевая. На деревьях покачивались гамаки. Одни напоминали плащпалатки из фильмов про вторую мировую, другие сияли яркими красками туристических магазинов. Между палатками и навесами тянулись веревки. На одних сушилась одежда, на других раскачивались кастрюли и кружки. Среди жестянок затесалось пару керамических чашек с надписями "Я люблю тебя", "Счастливого рождества" "Лучший папа в мире", "Всегда сохраняй спокойствие". Такие кружки хорошо раскупались в сувенирных киосках.

Конни выторговала у девчонок из нового лагеря тюбик губной помады.

Оглядевшись, Луиза заметила троих людей с цепью на ногах. Они ютились под низким пологим навесом. Сидели спина к спине, брезент дрожал на ветру и хлопал их по макушкам. Вечером под навесами зажгли лампы. Местный командир часто смеялся и приглаживал рукой бороду. Луиза впервые увидела, как улыбается Годо. Уголки губ вверх, глаза в пол. Ленни был его сыном, поняла вдруг Луиза, он привел своих людей в тюрьму, чтобы освободить сына.