Утром Луиза отправилась рассмотреть пленника. С тех пор как она видела его последний раз, он похудел. На лице темнели синяки разной свежести.

Луиза не была уверена, что пленник узнал ее. Он смотрел не нее и часто моргал. Испугался ее увечий? Возможно, он решил, что она тоже заложница? Не заметил автомата за спиной? Возможно, его так часто били по голове, что он просто не сумел вспомнить, где видел её.

Или... Её ли он видел? Даже если они встречались раньше, эта была не та Луиза, что сейчас. Той Луизы больше нет. Наивной и трусливой в своей наивности. Трусливой в своей надежде. Беспечной в своих мечтах и наслаждениях. Она изменилась. Эта мысль захватила её, как ледяной поток, сковывая движения и перекрывая дыхание. Если Луиза вернется домой, узнают ли её родители? Сможет ли она когда-то вернуться домой?

Пока она рассуждала, появился Анхель. Не приближаясь к пленникам, присел у костра напротив, перекурил с девушками, снимавшими шкуру с тапира, заглянул в дымившийся на огне котел. Прошел мимо пленников, помочился на кромке леса. Переговорил с мальчишкой едва выше метра пятидесяти ростом. Почесал комаринные укусы, проверил карманы и наконец остановился в трех шагах от пленников.

Французы обеспокоенно заерзали.

– Что?
– Анхель нахмурился.
– Не слышу? Ты что-то сказал? Повтори!

Он смотрел на розоволосого мальчишку. А тот смотрел в землю. Анхель шагнул к нему и схватил за волосы, дернул вверх голову.

– Повтори, я сказал, мразь?
– заорал Анхель. Пленник закрыл глаза.
– Я с тобой разговариваю, тварь. Что же ты молчишь? Думал, я глухой, не услышу, как ты мне в спину шепчешь?

Несколько партизан от ближайших костров и палаток повернули голову в сторону Анхеля. На лицах одних читался интерес, на других - скука. Они видели это не первый раз, догадалась Луиза.

Анхель ударил пленника кулаком в лицо. Достаточно сильно, чтобы тот завалился на бок. Анхель не дал ему подняться, бил ногами. Пыхтел, хрипел и наращивал темп, норовя попасть в голову.

Анхель так увлекся, что ничего не замечал вокруг. Наблюдая за ним, Луиза отметила, что после двадцати ударов, он начал выбиваться из сил: чаще пошатывался, больше размахивал руками. Сейчас его было легко сбить с ног.

Луиза подошла и ударила Анхеля прикладом автомата в затылок. Он упал на землю рядом со своей жертвой и тут же попытался встать. Луиза приставила дуло автомата к его груди.

– Убирайся отсюда, - выдохнула она.

Анхель скривился, открыл рот. Луиза вжала автомат ему в грудь.

– Еще раз увижу тебя рядом с пленниками, пристрелю, - она повысила голос.

– Она вырежет тебе глаза, Анхель, - пропел кто-то за спиной Луизы.

– И заставит их съесть. А потом пристрелит.

– Всадит нож в глаз.

Луиза не узнала голоса, значит, слухи о том, что она сделала со студентом быстро расползлись по джунглям. Луиза не стала оборачиваться. С удовольствием наблюдала, как Анхель засучил ногами, отполз, встал на четвереньки и припустил в лес.

Опустив автомат на землю, Луиза присела около пленника. Он был без сознания. Правый глаз заплыл. Из носа текла кровь.

Луиза принесла бутылку с водой и аптечку. Когда она смыла кровь с лица пленника, он дернулся и разлепил веки. По инерции он попытался защитить голову, но Луиза перехватила его запястье. Холодное и влажное, как у тяжелобольного.

– Тише, все позади, - она словно видела и слышала себя со стороны. Ей нравилась слабость пленника и собственная уверенность.
– Успокойся. Меня зовут Луиза. Мы встречались на приеме во дворце президента. Ты был там с матерью.

Пленник всхлипнул, и это Луизе тоже понравилось.

– Как тебя зовут?

– Генри, - прошептал он.

– Хорошо, Генри, - Луиза погладила его по щеке.
– Все будет хорошо. Никто тебя больше не тронет. Я позабочусь об этом.

Он сглотнул. Он по-прежнему прижимал затылок к земле.

– Генри, - Луиза вспомнила, как Альба возился с ней после тюрьмы.
– Позволь, я тебя осмотрю.

Он не сопротивлялся, когда она расстегнула армейскую рубашку. Он носил ее на голое тело, без футболки. Его живот, бока и поясницу покрывали гематомы. Опасаясь внутренних кровотечений, Луиза ощупала края самых крупных. Генри сначала вздрагивал от ее прикосновений, потом его начала бить нервная дрожь. Такая сильная, что он едва не прикусил себе язык.

– Ребра не сломаны?
– Луиза провела пальцем сначала по одному, потом по другому.

Генри покачал головой.

– Я в порядке, - прошептал он.

Луиза помогла ему сесть и облокотиться спиной об опору навеса для пленников. Французы наблюдали за ними, затаив дыхание.

– Попей, - Луиза поднесла к губам Генри бутылку воды, и он сделал глотк.

– Спасибо, - сказал он. На этот раз его голос звучал тверже. Луиза догадалась, что он давно не пил.