Теперь что касается тебя Дима, весишь ты хм… пятьдесят килограмм. Мда, не густо, придется сначала набирать массу до должного уровня, но это ничего, я думаю, за сегодня мы с этим управимся. Догоню тебя до восьмидесяти пяти, и плюс двадцать сверху легирующего элемента. Пойдет. Итого, — он достал из кармана джинсов калькулятор, — учитывая мой резерв энергии, мы получаем девять кг материала, доступного для преобразования в день. По четыре с половиной на брата. Замечательно.

— И как это все в нас это будет вводиться? — поинтересовался я.

— Перорально, то есть через рот, — невозмутимо ответил Стен, — можете не беспокоиться, технология эта давно известна и отработана. Никаких неприятных ощущений у вас она не вызовет. А теперь, Антон берет руки в ноги и идет в гости к Духобору. Он выдаст все необходимые материалы для перестроения, а ты Дима, дуй на кухню, там уже все должно быть готово для тебя. Хватаете мешки и бегом обратно. Время у меня не резиновое.

— Там мы здесь будем заниматься? — удивился я.

— А где же еще, — поднял брови Стейнульв, — или для тебя отдельное помещение организовать нужно?

— Да нет….

— Ну, раз нет, то вперед и с песней. Я жду.

Вздохнув, я встал с постели и отправился на кухню. Там и вправду уже дожидались меня два огромных солдатских мешка с завязанными горловинами. Что в них было напихано я не знаю, но весили они столько, что еле удалось оторвать их от пола. Просить помощи было не у кого, а та единственная пожилая повариха, что встретила меня у плиты, лишь сочувственно проводила взглядом, удаляющиеся от нее тонкие ноги, едва различимые из под огромной поклажи.

Спустя десять минут, потный и злой я ввалился обратно в свою комнату, где и обнаружил сидящего на полу Антона, с двумя точно такими же солдатскими мешками. Ну да, учитывая его мускулатуру и подготовку, сорок пять кило для него были не в тягость.

— Молодцы, — похвалил нас, сидящий на моей кровати Стен, — те два мешочка, что у Антона уже поделены. Тот, что побольше — его, второй — твой. А те мешки, что припер ты, сейчас исключительно для тебя одного. Открывайте и начинайте, но помните про лимит, не больше четырех с половиной кило за сегодня. А тебе, Дима, только два, так как мне еще придется заняться твоей мускулатурой.

— Эээ… — протянул Антон, раскрыв свой мешок, и уставившись на дикую мешанину из всевозможных бутылочек, баночек и килограммовых пакетов с мелкодисперсными порошками.

— Без разницы, — ответил на его не высказанный вопрос учитель, — кушай что угодно и в любой последовательности. На этикетках указано само вещество и его масса. Дальше уже моя забота. А ты чего застыл? — удивился он, посмотрев на меня, — открывай мешок и налегай. У тебя сейчас повкуснее задача будет, чем у твоего друга.

Открыв свой мешок, я и вправду обнаружил там целую кучу самых разнообразных продуктов. Все было аккуратно упаковано в пластиковые контейнеры и подписано. Кроме того, здесь же находилось великое множество стограммовых бутылочек без этикеток, со странной мутно белой жидкостью.

— Это витамины, — пояснил Стен, — выпиваешь одну бутылочку перед каждым приемом пищи. Это обязательно, они тебе понадобятся для построения тканей. Вся еда грамотно подобрана и просчитана по калориям. Приступай.

И мы приступили. Следующие минут двадцать в комнате стояло сплошное чавканье. И если я еще мог как-нибудь его сдержать, борясь за культуру, то у Антона это никак не получалось. Порошки и коллоидные взвеси имели, судя по его лицу не самый приятный вкус, тем более, что и проходить в пищевод они совершенно не желали. Впрочем, этим тут же занялся Стейнульв, просто напросто положивший свою руку на спину своему ученику, и начавший перераспределение этих компонентов прямо с пищевода. Бедный парень давился оксидом титана, с грустью смотря, как во мне исчезает очередная порция мяса с ананасами, под картофельным гарниром, а своей очереди уже ждет каша и куриные яйца.

Когда стало понятно, что ничего больше съесть я уже не смогу, Стен попросил меня прилечь на кровать и просто отдохнуть. А сам, присев рядом, положил руку мне на голову и, сосредоточившись, закрыл глаза. Время от времени он отвлекался, чтобы проверить состояние Антона, чему-то удовлетворенно кивал, и снова возвращался ко мне. Никаких особых ощущений при этом я не испытывал. Ну поел, ну лежу отдыхаю, и что с того? Все как-то слишком обыденно. Никакого тебе ни свечения рук мастера, ни с хрустом раздвигающихся в стороны плеч, под напором растущих как на дрожжах бугристых мышц, ни прочих спецэффектов. Ничего. Вот так я и знал, что врет Голливуд.