— Порадуй меня, тыковка, — шлепает он ее по заднице, чтобы она встала.

Харли танцует, извивается и захлипается, когда задевает одну из многочисленных ранок, кровоточащую багровыми ручейками, но не останавливается. Раскидывает руки, дирижирует в такт какому-то невидимому оркестру, что сейчас аккомпанирует ее танцам.

А потом замирает на полувздохе, изогнувшись. Так, чтобы он мог насладиться вырезанным именем на ее груди, напоминающим чудовищно-прекрасную татуировку, залитую кровью.

Ее шоу окончено.

А вот его только начинается.

Потому что он совсем не удовлетворен, нет. Он только входит во вкус.

— Куда мы? — Харли наблюдает за одевающимся Джокером. Хотя это слишком сильно сказано — его дорогие брюки превратились в прозрачную марлю, расползающуюся по швам. А в таком виде убивать просто неприлично.

Да и Харли не помешало бы что-нибудь. Скажем трусики, яркие, блестящие, обтягивающие ее крепкую гладкую задницу.

— Нашим шмоткам хана, тыковка, — Джокер швыряет в нее разодранной блузкой. Кое-как прикрыть свои расцарапанные сисечки она сможет. — Так что давай прибарахлимся. А потом… — он тянет, заставляя ее подбираться в напряжении.

— А потом мы поохотимся. Славно поохотимся, — это он ей может пообещать.

========== Буквы ==========

— Иди сюда, тыковка, — зовет ее к себе Джокер.

Харли, смеющиеся глаза и сумасшедшая улыбка, оказывается рядом во мгновение секунды, машет дурацкими хвостиками, заставляя его морщиться, и прилипает как жвачка к подошве. Такую не оторвешь, не отклеишь.

Хотя ему это и нравится. Такая красотка, как она, липнет к такому уроду, как он. Ну надо же, это просто идеальная шутка, как раз в его стиле.

— Нравится? — он указывает на витрину, за которой блестят побрякушки. Зазывно переливаются мириадами огней, оттененные неоном. Там хватит, чтобы увешать Харли с головы до ног как рождественскую елку. Превратить в королеву, причем в буквальном смысле — в центре витрины на бархатной алой подушке сияет белизна платиновой короны. Такая яркая, что глаза слезятся.

Харли кивает, и глаза ее блестят не хуже короны, но потом взгляд ее, дикий, блуждающий, спускается ниже, туда, где россыпью лежат маленькие блестяшки. Такие Джокер не берет, это же не бриллианты, а подделка. А подделки он не любит — в жизни все должно быть как в последний раз, самое настоящее, самое яркое и безумное.

— О, — ее розовые губы округляются в бутон и издают восхищенный звук.

Он следует за ее взглядом и натыкается на крошечные безвкусные кусочки золота в виде букв.

H+J, ну конечно же.

— Хочу! — она загорается от возбуждения и смотрит на Джокера. Своим самым умоляющим взглядом.

И ей невозможно отказать.

Витрина взрывается и осыпается под выстрелом, оглушительно ревет сирена, и город вздрагивает от этого громкого шума.

Джокер наклоняется, перегибаясь через острые осколки, цепляя в пальцах горсть бриллиантовых побрякушек, а другой подхватывая вожделенный кулон, с которого Харли не сводит глаз.

— Выбирай, тыковка, — он протягивает ей возможность. Возможность выбрать. Стать сказочно-богатой в одно мгновение, и эта корона будет отлично смотреться на ее светлых волосах, или просто глупенькой девочкой с кусочком золота в ладони.

Харли даже не задумывается. Она просто тянется к нему, не к рукам, а ко рту, целует его, переступая с ноги на ногу, хрустит осколками стекла, прихватывает его губу в такт сиренам полиции, воющих неподалеку, а потом отрывается. Смотрит на него, улыбаясь, и размазанная помада придает ей безумный вид.

— Я выбираю тебя, пирожочек.

У нее совсем нет мозгов. Выело химикатами, помножено на его страсть к мозготраху.

Такая глупенькая. И на самом деле такая умная.

Она же прекрасно знает, что он подарит ей все. И короны, бриллианты горстями, весь Готэм-сити, и чертов убогий кулончик, меньше его пальца, он тоже будет ее. Все это будет принадлежать ей.

Они летят через весь город, даже не собираясь тормозить. Позади визжат машины, врезаясь друг в друга, слышатся крики и стоны — его любимая рапсодия, а Харли заливается диким хохотом, сверкает зубками, подначивая его: гони-жми на газ-давай, пирожочек, — и крохотный кулончик сверкает на ее шее, блестит будто золото живое, текучее и мягкое.

Белые запястья ее по локоть увешаны побрякушками, на предплечьях золотые часы, под несколько десятков тысяч за штуку, а в волосах сверкает корона, отбрасывая сноп искр на ее смеющееся личико.

Но он, когда отвлекается от дороги, предоставляя их фатуму и госпоже удаче, не может отвести глаз от ее шеи и золотых буковок кулона.

Харли и Джей. Джей и Харли.

Идеальное сочетание.

========== Monsters under the bed ==========

Комментарий к Monsters under the bed