Ноатак был занят и, в представлении ребенка, отнюдь не поисками мамы. Дядя тоже был какой-то странный. И… совершенно никто не спасал маму!!! Девочка и хотела всего лишь сказать именно об этом, но когда дядя Ту…и зачем она его так назвала, стал ругаться на папу…Она просто не выдержала, сорвалась, а теперь, испугавшись не понятно чего, вовсе убежала от своих слов подальше. И хотели братья догнать свою сестру, но…чувство вины в произошедшем остановили их сразу же по выходу из кабинета.

Оставшись наедине, Тарлок и Ноатак молчали, и каждый из них чувствовал, что заслуживает подобного упрека, воплотившегося в словах маленькой девочки. Если бы ОН был рядом, то все сложилось бы иначе.

В кабинете повисла тишина, когда старший маг крови вышел из своего оцепенения. На счету была каждая секунда, и Ноатак просто понимал, что не вправе тратить столь драгоценное время на подобную…жалость к самому себе. Такой роскоши, в своем представлении, он просто не заслуживал.

– Полагаю, в твоих силах предотвратить возможную панику, пока я ее не найду.

– Ты ее?…Постой, Но…Амон. – очнувшись, Тарлок стал путаться в своих мыслях. На него навалилось слишком много информации, которую он теперь силился переварить. – Что значит ты ее найдешь? Мы организуем поиски и…

– Твоя задача, предотвратить возможную панику и огородить поиски Корры от постороннего вмешательства. С остальным справятся уравнители. Лишний шум ни к чему.

– О чем ты говоришь? Корра и мо…и наш Аватар, а не твоя собственность. – возмутился Тарлок. – Маги приложат все усилия, чтобы защитить ее и ее дете…

– Своих детей я смогу уберечь…сам. – негромко проговорил Ноатак, однако перед сенатором раскрылась вся пропасть эмоций старшего брата. Амон молчал, не выдавая ни капли переживаний о случившемся, но почему-то именно сейчас младший сын Якона понял одно – Ноатак пережил сильнейший удар от судьбы, с которым пожалуй даже его заключение под стражу и суд кажутся какими-то маловажными недоразумениями.

– Я …я помогу. – скрепя сердцем, покорно согласился Тарлок. – Я все сделаю, что будет в моих си….что скажешь… Конечно, командоры вряд ли меня поймут, но… Но прошу скажи мне, где она и что с ней, как только станет что-то известным. Если понадобится помощь…

– Сейчас… лишнее вмешательство ни к чему, и я говорю не о твоей помощи, Тарлок. – в просторном кабинете раздался низкий голос лидера уравнителей, и сенатор прекрасно понял, о чем шла речь. И надо же! Именно сейчас прибыли эти командоры армии освободителей. И надо же, этому похитителю заявить во всеуслышание о похищение повелителя стихий. Действительно, может начаться буря всеобщих волнений, ведь чего хочет этот неизвестный пока еще не ясно. Тарлок действительно может помочь с этим, и он поможет, потому что Ноатак обязан найти повелительницу четырех стихий, и все что может сделать младший маг крови сейчас – помочь своему брату. Это его обязанность.

Заручившись подобной поддержкой, Амон вновь расправился в своем широкоплечем естестве, отправляясь вон из кабинета. Его ждал неизвестный враг, схвативший Аватара, ждала Корра, но прежде… его ждали напуганные дети, спрятавшиеся в мертвом сумраке коридоров.

Подогнув под себя ноги, уткнувшись в свои колени, Нарук молча смотрел в пустоту. Его младший брат, понуро свесив голову, скрестил руки за спиной, пытаясь хоть как-то удержать бесстрашие перед наступившей неизвестностью. Когда к ним из тени вышел их отец, мальчики сжались, виновато заглядывая в прорези белой маски. Поднявшись с пола, первым заговорил первенец мага крови.

– Пап, мы…мы не смогли…

– Мы не смогли защитить маму и Кару – договорил за Нарука Арок, отчего старший сын Якона пришел в замешательство, вспоминая о своем вчерашнем разговоре с детьми. Уж кто-кто, но его сыновья точно не были повинны в произошедшем, но почему-то мальчики чувствовали вину именно за собой. Ноатак сжал руку, вдавливая ногти в шершавую ладонь. Какой же ужасный из него вышел отец…Хотя, в принципе, это у него в крови, наверное. Поймав себя на таком сопоставлении со своим отцом, Ноатак нахмурился, изгнав из своего разума противные мысли, что позволяли соотнести себя с личностью Якона.

– В этом нет вашей вины. – положив руку на темноволосую голову одного из сыновей, проговорил отец близнецов.

– Но ты сказал, что мы обязаны…

– Я обязан был защитить вас и маму. Но я этого не сделал. Вашей вины в этом нет. Вы сделали все, что могли. Мама спасла вас, а вы спасли свою сестру. Вам не в чем себя винить.

Мальчики словно недоверчиво посмотрели в глаза своего отца. Арок хотел что-то ответить, но, услышав детские всхлипы, Ноатак и его сыновья смолкли. К ним шла Кара. Потирая маленьким кулачком глаза, девочка плакала тихими горькими слезами, и когда ей на плечо легла крепкая рука отца, своей мягкостью говорившая о том, что все происходящее с ней нормально, девочка крепко прижалась к папе.

– Пап, пласти….Я….

– Все в порядке, Кара…Я действительно виноват. Меня не было рядом.

– Я не то…хотела…Плосто…Мама. Ее пугает какой-то очень стлашный жук. Ей стлашно…и… – затаенно проговорила девочка, вспоминая о своем сновидении. – и мне…тоже. – признавшись, ребенок потупил взгляд, когда вдруг затараторил, разрывая сумрак коридора своими детскими речами, умоляя об исполнении самого сокровенного желания. – Пожалуйста, пап. Я тебя очень люблю, и маму, и Налука, и Алока. Я хочу чтобы мы как вчела – сидели и болтали, чтоб ты маму любил и нас. Чтоб ты показывал нам блокировку и лассказывал о всяком интелесном, чтобы мама смеялась,…а потом чтобы плиготовила что-нибудь вкусное и…и… мы все вместе…Пожааааалуйста. – по пухлым щекам стекали слезы, а маг крови почувствовал как, отвечая на просьбу ребенка, внутри него что-то сжалось, бессовестно выдавая в нем любящего отца и мужа.