– Какое беспокойство!

– Да. И прежде всего о тебе, – неосторожно бросила она в его сторону, спускаясь по лестнице, и Пес сильно сжал кулаки от столь жестокой к нему уколки.

Полы ее плаща едва колыхались от скорого шага. Во дворе уже появился нагло лыбившийся бастард, крутивший головой в поисках рыжей девы, и Сандор тяжело вздохнул.

– А ведь могла тогда уйти со мной, – тихо сказал он, припоминая всполохи огней на Черноводной.

– Моя дорогая жена! – разнесся по сонному двору голос Рамси Болтона. Спрыгнув с коня, он передал поводья подоспевшему конюху, и теперь расставил руки в стороны, ожидая теплых объятий.

– Вижу, охота удалась, – осталась стоять в стороне леди Болтон.

– Сегодня мой день, – довольно пожал плечами бастард, трепля Сансу за щеку. – Мы выследили целое семейство сохатых. Тебе нравится? – обернулся он на маленького пятнистого олененка, опасливо жавшегося к лошади, с которой его привели.

– Он — маленький.

– Маленький. – засюсюкал Рамси, довольно покачиваясь. Бастард шмыгнул носом, заметив невинное умиление на лице жены. – Всего несколько недель от роду. Прям от сиськи оторвали. – сказал он, и леди Болтон поджала уголки губ.

– И? – Подняла она брови. – Ты сейчас на моих глазах перережешь ему глотку? Натравишь собак? – вздернула она бровью, переступив с ноги на ногу. – Разрубишь мечом пополам?

– Хм-хм. Хочешь, чтобы я его отпустил? – задрал кудрявую голову бастард, искоса глядя на осмелевшую жену.

– Зачем? Скажу на кухне, что у нас сегодня молодая оленина. Без матери он все равно долго не проживет.

– У! Где же твое милосердие. Я прям дрожу от страха, моя безжалостная женушка, – слегка выпучил он глаза, поцеловав ее в щеку. Хладнокровие Сансы, пусть и напускное, его искренне восхищало. – В следующий раз выслежу волчонка. Посмотрю, как тогда будешь выкручиваться.

– Волк не каждому дается в руки.

– Ты же далась.

– Ты так в этом уверен? – расплылась девушка в наполненной сарказмом фразе, и Рамси лишь прищурился, довольно расширив ноздри. Ничего более ему не сказав, Санса пошла в сторону кухни и на секунду неуверенно обернулась, как-то кокетливо откинув с плеча волосы.

Это были их любимые игрища между мальчишкой-хулиганом и красивой пай-девочкой. Задача мальчика-забияки была дернуть девочку-красавицу за косичку. Задача девочки-красавицы всем своим видом показать, что ей не больно, ни в коем случае не плакать, а то и дать отпор. Иногда победителем выходил он, но чаще она, с его милостивого позволения. Уж очень веселило его, когда молоденькая жена, еще недавно бывшая его пленницей, брыкалась, настойчиво напоминая ему о своей свободе и обретенной власти.

Дредфорт их сближал. Рамси был здесь настоящим лордом, а она была настоящей леди-женой в глазах окружающих. Снискавшая всеобщее одобрение у обитателей замка Санса все же была здесь чужачкой и в отличии от Винтерфелла ощущала себя не столь уверенно, посему и вела себя не так высокомерно. Ей нужна была помощь. Его помощь, и лорд Болтон получал особое удовольствие, показывая ей свои владения, замечая уже не столь горделивый блеск в ее глазах. Со своей новой ролью леди Старк очень хорошо справлялась, став к тому же с ним куда ласковее и сговорчивее, однако он все чаще ловил себя на некоторых странных желаниях.

Она поменялась с момента побега из Винтерфелла. Бастард был бы глупцом, если бы этого не заметил, но на фоне белого полотнища Старков с этими распущенными огненно-рыжими волосами и пушистыми ресницами она выглядела все также невинно в его глазах, провоцируя своей утонченной недосягаемостью. В их спальне он спускал ее с небес на землю, но этого казалось мало.

Санса была права – она далась ему, но не вся. Он сам это чувствовал, жалея, что тогда в Винтерфелле, так и не прорвав неведомую заслонку, не докопался до ее сути. Теперь, будучи ограничен в средствах, бастард все равно хотел достать это нечто, и от этого хотелось чаще быть с ней, разговаривать, слушать, видеть. Он попадал в какую-то глупую зависимость, от которой сам бесился и, заглушая порой накатавшую злобу, он каждой частью тела желал связать ее, выпороть, а потом улечься с ней в кровать. Он бы не отказался снова напугать бесстыжую девицу Старков, напомнить ей о ее бессилии, услышать сладкие стоны не только от наслаждения, но и от боли, а после, утерев ей ее сладкие слезы, увидеть в ее глазах раскаяние за все содеянное и смирение. Было бы славно ощутить вновь свою власть над ней, но уж слишком велико было веселье от ее нахальства. Санса, не смирившаяся с ролью игрушки, ему нравилась и даже очень. Она умнела и хорошела на глазах, и бастард давал ей вволю брыкаться и дальше.

– Ну что, Уили-Били, – сказал он, стряхивая с себя приятные мысли и трепля подошедшего к нему кузнеца по плечу. – Повесь туши. Нужно их выпотрошить и покормить собак. Не волнуйся, – сказал он чуть громче, – тебе тоже что-нибудь перепадет, Пес. – глянул исподлобья Рамси на хромавшего по лестнице Сандора.

– Полудурок.

– Урод, – раздалось обоюдоколкое шипение.

– Лорд не кладет ноги на стол! – возмутилась вошедшая в обеденный зал Санса, и недовольный лорд Болтон, что-то пробубнивший про сварливость замужних женщин, опустил конечности на пол.

Возмущение девушки возросло еще больше – бастард колол орехи и разбрасывал скорлупки по темной столешнице резного дубового стола. Она только собиралась что-то сказать, когда обратила внимание на щелкунчика.

Это была очень занятная вещица, выполненная в виде иксообразного креста с распятым человеком. При нажатии руки страдальца сходились вместе, вызволяя ядра из своей оболочки, и Санса невольно восхитилась оригинальностью задумки.

– Не смотри такими голодными глазами.

– Я... Я н-не...