– Думаю, мы с ним об этом позже поговорим, Дрю.

– О-о-о-о! – подначивал своего друга Малой.

– Заткнись, Малой. Тебе все хиханьки да хаханьки. Старайся не попадаться лорду. – насупившись, сказал Дрю, и вновь раздался пронзительный крик, лишь отдаленно напоминавший мужской.

– Что он с ними делает? Режет?

– Сдирает кожу, – шутливая улыбка Таи пропала с ее лица. Дрю говорил на полном серьезе.

– Уф! Мне нужно отправить письма.

– Я хочу спать, мужики, – широко зевнул Гарри. – Пошел я!

– Спокойной ночи, – проговорила девушка, присев в коротком реверансе.

– Да! И приятных тебе снов! – кривляя из себя девчонку, помахал ему рукой Малой.

Оставив веселую компанию, Тая дошла до башни с воронами. Поднялась по винтовой лестнице, доставая из маленького мешочка, висевшего спереди, свернутые пергаменты.

– Ну-ка, птичка, дай мне лапку! – сказала она, привязывая одно за другим письмо к черным словно уголькам птицам. Она закрепляла последнее письмо для лорда Джона Старка, когда позади себя услышала шум. Девушка оглянулась.

За ней стоял какой-то мужчина в плотно натянутом капюшоне, и Тая, увидев в его руке сверкнувший на свету клинок, кинулась быстрее выпускать птицу. Подтолкнув чернокрылого ворона, недовольно каркавшего на столь неласковое обращение, она обернулась назад. Хотела закричать, но сверкнул клинок... теперь уж под самым ее горлом.

Она ахнула. Хватаясь за горло, девушка захрипела, захлебываясь собственной кровью. Тая пыталась позвать на помощь, но в небольшом помещении башни раздавался лишь хриплый сип. Силы покидали ее, алыми струйками растекаясь по шее и одежде. Она сползла на пол, стараясь отползти в сторону от своего убийцы, но жизнь выходила из нее с каждым последующим вдохом. С последним глубоким хрипом она откинула каштановую голову. Гулко ударился затылок о камень, и витые локоны распластались на испачканном птичьим пометом полу.

Больше она не улыбалась, не кокетничала. Зеленые глаза шлюхи из Долины навек потухли, а сидевшие в клетках вороны лишь хлопали черными-лоснящимися крыльями, опасливо помалкивая в своих клетках.

– У тебя кровь на щеке! – Санса ахнула, наткнувшись в одном из коридоров на Рамси. На улице стояла глубокая ночь, и она уже не на шутку забеспокоилась.

– Неужели? – бастард вытирался каким-то полотенцем. Леди Болтон выхватила из его рук тряпку, стирая кровавый след. Он был бледен, выглядел очень уставшим и озлобленным, и девушка пыталась быть как можно более ласковой. – Я хочу есть. Принеси мне что-нибудь да побыстрее, – подтолкнул он ее немного грубее обычного.

Все было давным давно готово. Бастард долго и молча ел, разрезая стейки из молодой оленятины, серо-коричневые по краям и нежно-розовые в середине, на крупные куски. На тарелку с наваристым бульоном и покрошенными сухарями, Рамси налетел, забыв о ложке, но Санса и не думала напоминать ему о приборах. Какое-то предчувствие подсказало девушке, попросить днем у слуг налить кувшин вина из погреба, и, видя, как наливаются приятным хмельным румянцем щеки бастарда, девушка была рада своей изобретательности.

– Почти закончил, – сказал он, едва оттаяв, и леди Старк чувствовала, что говорит он отнюдь не о еде. – Ну и крупные бычки. Хм-хм.

– Что ты с ними сделаешь?

– Дорога на Последний очаг очень скучна. Тебе не кажется? Несколько крестов для красоты ей не повредят, – оторвал он зубами кусок от белой булки хлеба. – Ты напишешь Амберам письмо, – взял он наконец-то ложку, вылавливая куски варенной картошки из бульона. – Будешь мурлыкать как кошка, зазывая их сюда, – буркнул Рамси. – Если севернее от нас смердит какой-то напыщенный трус, то после того, как увидит мое «послание»…

– Напишет письмо нам?

– Угу, – бастард доел последний кусок мяса, – и сделает вид, к тому же, что ничего не заметил. Если на севере от Дредфорта засел более умный малый, приедет сюда сам, и тогда разговаривать с ним буду я. Армию даже небольшую сюда точно никто не отправит.

– Сколько у них людей?

– Около четырехсот.

– А если они отправят еще людей… На переговоры? – поинтересовалась девушка.

– Деревьев от Дердфорта к северу пруд пруди, а мои ножи все еще остры, моя милая жена, – распев слова, откинулся Рамси Болтон в кресле, по-видимому, утолив свой голод.

Он не сводил с нее глаз, задумавшись о том, что они неплохо работают в паре, а при этом у рыжей бестии были и другие достоинства, казавшиеся теперь особенно милыми.

Выдохнув усталость, Рамси Болтон встал из-за стола, шумно отодвинув от себя тарелку. Он жадно допил остатки вина в своем стакане, и, чуть ли не бросив керамическую утварь, приблизился к Сансе. Крепко сжались его руки на ее талии. Он целовал ее, не дожидаясь ответа, и леди Болтон, неуверенно обнимавшая его, едва вскрикнула, когда его зубы вонзились ей в шею.