Женскому самолюбию его слова льстили. Слушать подобное Сансе было приятно, и она снова недоверчиво смотрела на бастарда, думая, что все же сможет его обуздать. Ей этого очень хотелось, ведь так она окончательно совладала бы со своим злейшим врагом, и леди Болтон чувствовала, как внутренний голос уговаривает ее остаться, поменяв статус леди Винтерфелла на леди Дредфорта.

Санса отвлеклась. По поводу ребенка она еще поговорит с Рамси, а пока нужно было обезопасить себя еще и с другой стороны.

– Сколько в замке молодых женщин, Кроу?

– Молодых?

– Молодых и… Привлекательных. – Особенно среди псарниц, подумала она про себя.

Сундук с тканями довольная девушка забрала себе. Ее нужно было как-то занять на время, отлучив от пыточной, и бастард не прогадал.

Санса Болтон сидела на кровати или на стуле, укрытая многочисленными тряпками, словно обнесенная многочисленными стенами крепость. Зажатая в тонких пальцах иголка рыбкой появлялась на поверхности ткани, а потом вновь исчезала в пучине дорогой канвы. Чиня одежду, молчаливая леди Болтон о чем-то думала, таинственно улыбалась, и наблюдавший за этой тупой нежностью, разливавшейся по каждой клеточке ее тела, бастард бесился и довольствовался одновременно, так и не определившись.

– Вижу, подарок тебе понравился, – сказал он, вернувшись из пыточной.

– Д-да. Знаешь ли, мои платья рвутся довольно часто…

– Ты слишком часто расшиваешь волков, – засквозили в его голосе ревностные нотки, и внимательно посмотревшая на него Санса снова задумалась. Все было не так и плохо. То ли она стала жестче, то ли Рамси мягче. Он все нависал над ней, наблюдая за работой, и она, пытаясь опять привыкнуть к мысли, что она его жена, старалась быть с ним куда ласковей, не понимая, что лишь больше подогревает его подозрения.

– К сожалению, освежеванный человек не самое удачное украшение… Если оно только не украшает дорогу на Последний очаг.

Лорд Болтон, довольно хмыкнув, взял небольшую коробочку лежавшую подле Сансы. Там он обнаружил иголки и нитки, и, взяв инструменты рукоделия, стал любопытно тыкать им в подушечку пальца, придумывая иглам более интересное предназначение.

– Уколешься. У моей сестры все руки исколоты были, – но бастард ничего не сказал. Причмокнув губами, забрав коробку с собой, он ушел восвояси, и последующие крики из пыточной стали громче, и на мгновения девушка ужаснулась.

– Будь ты проклята, Санса Старк!!! – отчетливо услышала Санса и поджала пухлые губы. Проклятий она не боялась. Леди Болтон мало чего боялась, а уж пустых слов и подавно.

Вечером они так и не увиделись. К ней отправили Пса, и Санса обратила внимание, что ее хромой рыцарь специально обходит пыточную стороной, утягивая ее каждый раз за собой. Криков не было. Видимо, Рамси разговаривал о чем-то с Петиром, не желая в этот раз быть услышанным, и девушка начинала беспокоиться.

Следующим вечером взволнованная Санса, обманув Сандора, сама шла к пыточной, чтобы уж наверняка поговорить с супругом. Рамси Болтон вел за собой людей с улицы. С ними шли собаки, мускулистые, большие, черные. Огрызавшиеся друг на друга, они тянули за собой двух рослых мужчин, и увидевшая их процессию Санса Старк удивленно посмотрела на бастарда. Он ничего не сказал и, глянув лишь украдкой, махнул рукой.

– Пойдем, пташка. – поднял ее на руки появившийся позади Сандор Клиган, и хотя удивленная девушка пыталась слезть с него, упрашивая поставить на землю, так ничего и не смогла сделать.

– Тихо, мальчики, – тихим спокойным голосом успокаивал собак бастард. – Я нашел вам хорошую сучку. – трепал за ухом какого-то кобеля удалявшийся Рамси Болтон, но ее унесли достаточно далеко, и Санса больше ничего не слышала.

Ни криков, ни проклятий.

Когда ее наконец отпустили, леди Старк бежала в пыточную, опасаясь найти там лишь оглоданные кости. И сперва в пыточной она никого не обнаружила, с ужасом оглядев проклятую комнату. Орошенный кровью лорда Бейлиша крест одиноко стоял в глубине комнаты, а на небольшом столе девушка увидела свои окровавленные костяные иглы. Бастард куда-то ушел, и, не веря, что все окончилось вот так вот без ее ведома, девушка закрыла глаза.

Позади кто-то вздохнул, заставив ее оглянуться. Это был Петир… Точнее то, что от него осталось.

Подогнувший под себя ноги, он жался к стене, смотря прямо перед собой в угол. На его спине зияли рубцы от кнута и царапины, оставленные, видимо, широкими лапами собак. Конечности были черными от запекшейся крови, но он шевелил руками, словно сжимая их на чей-то невидимой шее. Грязное лицо делало его похожим на нищего из Королевской Гавани, да и запах, стоявший в пыточной был соответствующим. Пленник полностью поседел, побелев до кончиков усов, и казался ей теперь дряхлым стариком. Сидя как собачонка на цепи, голым и униженным, он о чем-то думал, и ничего не замечал вокруг себя.

– Петир, – вырвалось у Сансы, и, услышав ее тихий голос, пленник поднял голову.

Рядом лежала какая-то тряпка, и не потеряв пока еще чувства стыда, мужчина попытался скрыть ей свою наготу, да последствия унизительной бастардской забавы с собаками.

Они долго молчали. Она долго молчала, слыша, как шипит горевший в чугунных подставках огонь, и ее сердце сжималось. Что же она наделала!

– Во… Воды. – едва слышно сказал мужчина, и оглянувшаяся девушка, увидев ведро с черпаком, дала ему испить.