— Поэтому я должна ему помочь, понимаешь?

— Да, Айя понимает! — девочка снова уверенно кивнула и куда-то пропала, а затем, вернувшись с небольшим ножиком в руке, сделала два показательных выпада, будто атакуя невидимого противника. — Айя поможет тебе! Айя убивала раньше, ты можешь положиться…

— Айя, ты очень храбрая, но сомневаюсь, что мы сможем силой освободить его.

Девочка разочарованно опустила руки и тяжело вздохнула. Такие, как она, кого угодно способны заставить кинуться в бой. Любому воину станет стыдно, когда они увидят эту маленькую воительницу, вооружившуюся лишь перочинным ножичком. Она так хочет помочь, но и ее подвергать опасности не хочется, хотя…

— Ты можешь помочь мне, — я слегка понизила голос, после чего малышка подалась ко мне вперед. — Ты можешь стать моим проводником и оруженосцем. Есть предположения, где держат моего друга?

— Д-руга, — озорно повторила девочка. — Айя знает! Весь город знает! Он в городских казематах. Ему запрещено давать воду до казни. А после казни вода никому не нужна, — девочка оскалилась в жутковатой улыбке, но тут же нахмурилась, словно вспомнив, что этот человек дорог мне. Что ж… Я не могу ее винить в этом.

— Ты проведешь меня к нему?

— Айя проведет! — девочка вскочила на ноги и снова стала размахивать ножичком. — Айя хитрая! Айя умная! Айя прячется у них под носом! Им никогда не найти Айю!

***

Идти к казематам с маленькой девочкой и иметь при себе только винтовку и перочинный ножик показалось мне немного рискованным, так что сначала пришлось воспользоваться тайным выходом из города и добраться до машины Макса, чтобы прихватить боеприпасы и заодно немного воды. По дороге девочка то и дело повторяла, что мне необходимо запомнить, как идти, потому что бежать из этого города вместе с нами девочка наотрез отказывалась.

Казематы были расположены практически в самом центре города. Было обидно осознать, что я была так близка к Максу в самом начале моего путешествия по городу. Совсем рядом с площадью располагались «позорные» клети, в которых были заточены несчастные, денно и нощно получая от прохожих долю порицания в виде гнилых отходов производства, отходов жизнедеятельности или же просто бранных слов. А чуть дальше, под сколоченными из сухих стволов деревьев, располагались клети тех, кого велено охранять особо. Туда, по словам Айи, и отвели Макса ждать своего смертного часа.

Сделав пару жадных глотков из фляги, девочка смачно плюнула прямо в горлышко и, уловив мой шокировано-удивленный взгляд, примирительно сжала мое запястье.

— Все в этом мире покупается, — снова проговорила она совсем не детскую истину. — Даже воины, что охраняют Макса. А Айя ненавидит воинов! Они поймали Айю и продали! Но Айя хитрее! — улыбнулась девочка и, не став продолжать свой рассказ, еще разок плюнула в воду во фляге.

— Подонки, — примирительно ругнулась я на тех, кто продал крошечную Айю работорговцам и, поймав на себе взгляд голубых глаз, полный одобрения, поспешила пригнуться, чтобы как можно незаметнее пересечь расстояние между клетками.

— Храбрые воины! — выйдя к самому светлому проходу, я выпрямилась во весь рост и, щелкнув затвором пистолета за спиной, прошла к трем худощавым мужчинам, сидевшим недалеко от клетки с толстыми прутьями. — У меня к вам предложение!

Мужчины тут же повскакивали со своих мест, но я, успев спрятать пистолет за пояс на спине, показала раскрытые ладони. Воины замешкались.

— Я дам вам воды, если вы дадите мне поговорить с вашим пленником.

— Он, считай, мертвец, зачем тебе говорить с ним? — один из бойцов, злобно оскалившись, вышел вперед. Худощавыми они казались только на первый взгляд. По выделяющимся на белой коже рельефам мышц несложно было догадаться, что я вряд ли смогу составить достойную конкуренцию им в рукопашном бою.

— Тем более, ни ему, ни вам нечего терять, — я шире развела руки, стараясь убедить, что абсолютно не опасна.

— У тебя есть вода? — другой боец, чуть ниже ростом, с сомнением окинул меня взглядом с ног до головы. А я повернулась чуть боком, продемонстрировав флягу, висящую на моем бедре.

— Пусть говорит с ним, — третий, который казался крупнее остальных, смело подошел ко мне и сдернул флягу и моего пояса, тут же начав нетерпеливо откручивать пробку.

Пока они не передумали, я бросилась к прутьям клетки и, вцепившись в них дрожащими руками, тихо позвала:

— Макс, Макс!

В ответ я услышала неспешное копошение, и вскоре Макс сжал мои руки в своих ладонях.

— Убирайся!

— Макс, я пришла за тобой! — пропустив его ругательство мимо ушей, я с досадой подумала только о том, что мой голос предательски дрожит.

— Я же увел их, — сквозь сжатые от злости зубы проговорил он. — Чтобы ты уехала! У тебя же было все! Зачем ты пришла? Почему?!

— Потому что я не могу тебя здесь бросить, — еле слышно шепотом проговорила я и прислонилась лбом между прутьями к его лбу.