– Вовсе нет. Это летняя подработка, - сжимая остывший бурито утерлась тыльной стороной ладони та. Лиз понимающе кивнула.

– Школа или университет? – накалывала та пластиковой вилкой сдобренные соусом листья салата.

Вайолет сглотнула, подогнула под себя ногу и, пожевав губу, ответила.

– Второе.

Лиз прищурилась, на долю секунды перестав жевать. Намек ясен, тема не из приятных.

– Почему именно наш отель? – продолжила она. Прожевав Вайолет глотнула лимонада из пластиковой бутылочки.

– Мой отец – психиатр – недавно лечил родственника совладельца «Кортеза». Думаю, и без подробностей ясно, как я сюда попала.

Лиз вновь многозначительно закивала.

– Кстати говоря, мне нравятся твои оксфорды, - серьезно продолжила та, кивая на обувь девушки.

– Спасибо, - засветилась та, скомкав пустую бумажку в руках и отправив мусор в фирменный пакет закусочной.

– Знаешь, что я думаю, - отложив недоеденную миску салата, Лиз сняла ногу с ноги, - ты впишешься в этот отель.

Вайолет не успела ответить: в вестибюле появились постояльцы – на секунду из распахнутой входной двери донесся рев города, вновь смолкнув мгновением позже. Лиз молча сняла нужный ключ с полки и передала клиентам. Довольная парочка почапала к лифту мимо плафонов на длинных сияющих ножках. Пока Вайолет дивилась тому, как Лиз помнит в лицо всех постояльцев и выдает ключи по памяти, та вернулась к девушке.

– Ну что, показать тебе что ли как заполнять регистрационную книгу…

***

Первый «рабочий» день показался долгим и туманным, словно послеобеденная дремота. Время текло так плавно и размеренно, вроде бы ничего и не происходило, но в то же время создавалось ощущение бесконечного бурного потока событий. Вайолет внимательно слушала наставления Лиз, изредка вставляя какой-нибудь вопрос. Ей не хотелось показаться дурочкой, поэтому спрашивать нужно было лишь самое важное. Никаких дурацких и раздражающих уточнений, все только по делу.

Кроме вечерней парочки в лобби больше не появлялась ни одна живая душа. Даже Айрис как ветром сдуло. Вайолет лишь гадала, что такого могло занять женщину до самого вечера и связано ли это с той тридцать третьей комнатой…

***

– Письма раскладываешь по ячейкам в соответствии с номером комнаты, - продолжала наставления Лиз, указывая на полочки на стене. Вайолет коротко кивнула. – Первая цифра номера соответствует этажу. Можно заселять в любой на третьем, четвертом, пятом и шестом этажах, корме шестьдесят четвертого – в него мы никогда не заселяем, - Лиз коснулась нижней губы, осматривая квадратные ячейки и словно что-то вспоминая, - ах да, чуть не забыла, - она плавным движением руки провела в воздухе вдоль ключей с номерами на “семь”, - на седьмой этаж не заселяй никогда.

Вайолет зажевала губы, молча кивая в ответ. Покорно следовать тому, что говорят и не задавать лишних вопросов – вот ее тактика, которой она твердо решила следовать. Чем меньше она будет вопрошать и раздражать, тем более ценной будет в глазах завсегдатаев персонала. Так она думала, и судя по довольной еле заметной улыбке Лиз, Вайолет была абсолютно права.

***

Но ближе к ночи она все же решилась на один вопрос. Солнце как раз плыло к закату, и теплые персиковые лучи падали на ковер лобби со стеклянной крыши здания. Сияла позолота отделки и нержавеющая сталь перил и ножек плафонов. Постепенно отель погружался в ночной полумрак.

– Сегодня я видела прачку, - начала было Вайолет, полусидя на барном стуле, опираясь на локти, сложенные на стойке регистрации. Лиз, складывающая конверты писем, обратила внимание на говорящую, - там в тележке простыня лежала. Вся в крови или… не знаю, в чем-то красном в общем. Мне показалось, что кровь, - Вайолет неуютно поерзала на сидении, разворачиваясь к Лиз. – Неужели постояльцы такие грязнули, и той прачке приходится выводить столь ужасные пятна?

Лиз причмокнула, продолжив работу.

– Никогда не слышала о том, что по статистике наибольшее количество самоубийств приходится на гостиницы?

Вайолет расширила глаза, сползая на сидение. Лиз приподняла идеальную бровь, искоса поглядев на девушку.

– Да, милочка, вот она – американская мечта. Люди снимают номер, потому что с одной стороны не хотят быть потревоженными родственниками, а с другой желают лишь одного – чтобы мы, работники отеля, вовремя поднялись на этаж и остановили постояльца от «роковой ошибки».

Лиз усмехнулась, заметив, как бледнела девушка. Подняв конверт в руке, она направила уголок на Вайолет.

– Так что если тебе покажется, что тощий паренек с торчащим из-за ремня револьвером слишком уж спокоен, тихо пойди и выпей чаю.

Вайолет никак не могла понять, серьезно ли сейчас говорит Лиз или же просто переводит тему разговора. Но голос и взгляд явно не выглядели шутливо. Девушка облизнула пересохшие губы. Тонкие стрелки часов за спиной с едва уловимым тиканьем мчались вперед. Наступала ночь…

***

– А где те девушки из пятьдесят третьего? – зевнув, спросила Вайолет, помогая Лиз завязывать мусорный пакет, вытащенный из плетеного ведра под стойкой. – Они что же, весь день в номере просидели?