Шрифт:
– К глубокому сожалению, ваши требования исполнить невозможно, – ласково улыбаясь и показывая из-под моржовых усов зубы, сказал адмирал и развел руками.
– Ваше превосходительство! – воскликнул Невельской. – Все эти возражения – простое крючкотворство! Нельзя же транспорту везти в Камчатку гнилье.
Васильев как бы с испугом взглянул на Невельского, седые щетинистые брови адмирала встали дыбом, а концы усов поползли вниз. Но тотчас же лицо его приняло выражение суровой неприступности.
– Сочувствую, но сделать ничего не могу, – холодно заявил он.
Возвращаясь из Адмиралтейства, Невельской размышлял о том, что никакие призывы к справедливости и разумные доказательства не могут тут подействовать и что разбирать эту стачку можно, лишь обрушив на интендантов силу высшей власти.
Навстречу мчались санки. Ехала пожилая женщина. Рядом с ней и напротив сидели две юные девушки.
Одна из них взглянула на Невельского и тотчас же отвела взор. Он увидел ее большие глаза, разрумянившиеся щеки. Соболиные брови ее дрогнули, и она промчалась, закрывая лицо муфтой.
«Какая славная девушка! – подумал Невельской. – Как знать, вдруг встречусь с ней когда-нибудь?» – мелькнуло в голове, и он посмотрел туда, где в снежном вихре исчезли санки.
Тут он вспомнил про постройку судна, подбор офицеров и команды, про оснащение корабля, про составление докладов, жалоб и записок, про Баласогло, с которым он уговорился ехать к Литке, чтобы хлопотать об отправлении экспедиции от Географического общества.
Глава тринадцатая. Остен
В инее огромные колонны Исаакиевского собора. Побелели и разлохматились стриженые деревья.
К подъезду гостиницы «Бокен» в этот ранний час подкатил возок, весь в курже, как и побелевшая от мороза четверка лошадей.
Зимой пароходы приходили не в Петербург, а в незамерзающие порты Остзейского края. Оттуда прикатывали в таких застывших, запыленных снегом экипажах путешественники из далеких стран.
С облучка соскочил слуга, другой выскочил из двери возка. Отвязывали чемоданы.
В подъезд гостиницы прошли высокий мужчина в меховой шапке с ушами и в шубе мехом наружу и белокурая высокая дама в мехах и меховых сапогах.
Швейцары почтительно поклонились:
– Пожалуйте, мосье… Будьте столь любезны…
Швейцары открывали двери, помогали слугам, вносившим вещи. По кожаным сундукам с обручами и по чемоданам видно, что прибыли важные персоны.
Приезжий скинул шубу и шапку. У него короткие усы и плоские бакенбарды, узкое сухое лицо, уже немолодое и несколько жестковатое, в начинающихся морщинах, со следами былой красоты. Плечи как у борца, волосы на руках.
В книге появились записи: «Эдвард Генри Остен. Ингрида Марта Остен. Лондон. С ними слуги…»
…Поздним снежным вечером из ворот английского посольства выезжала зеркальная карета на полозьях.
– Сам, куда-то. Опять, видно, к государю! – рассудительно заметил старый дворник в фартуке, обращаясь к своему сыну, нагружавшему снег на телегу деревянной лопатой. – Одно слово – посол! Имеет большую важность! Государь присылает кульера – извольте побеспокоиться!
…В новом здании министерства иностранных дел, на Мойке, в квартире канцлера графа Нессельроде, в этот вечер сидели двое стариков.
На столе орхидеи из собственной оранжереи графа в вазе из малахита. При свете свечей видна печь, изразцы с рельефными голубыми вакханками.
В руках у канцлера колода карт. Дипломаты отдыхают сегодня.
– Ничто не ново под луной! – говорит граф Нессельроде. Это его любимое изречение.
Лорд Блумфильд улыбается, принимает карты. Этот тяжелый немногословный человек может показаться тугим на соображение. Живой и разговорчивый Карл Вильгельмович и мрачный англичанин дружили давно и понимали отлично друг друга.
На стене – поясной портрет Павла I и рядом – маленький портрет Людовика XVI.
– Конечно, экспедиции лучше идти с возвышенной целью! – говорит Нессельроде.
Англичанин, каждый раз получая карту, проворно кивает головой. Это можно, безобидная карточная игра, отрада спокойных и уравновешенных дипломатов, отлично представляющих, что нужно и что можно для здоровья в этом климате и в этот час.
– Но какая же цель такого путешествия? – спрашивает Нессельроде.
– Геологические и научные исследования, – отвечает посол.