Он вытянул голову, чтобы посмотреть на неё.

Целительница только молча смотрела на шрам на позвоночнике. Он сомневался, что девушка вообще спала.

— Если ты слишком устала…

— Нет.

Он сжал зубы.

— Ты можешь поспать здесь. Я присмотрю за тобой.

Хотя это было бы бесполезно.

— Или поработаешь со мной позже…

— Теперь я буду исцелять тебя. И не позволю им отпугнуть меня от этого.

Её голос не дрогнул.

Девушка добавила более спокойно, но не менее яростно:

— Я когда-то жила в страхе перед другими людьми. Позволяла другим людям вытирать об меня ноги, потому что слишком боялась последствий отказа. Я не знала как отказать. — её рука опустилась на позвоночник. — В тот день, когда я добралась до этих берегов, я стала другой. И пусть буду проклята, если вновь позволю себе бояться. Если позволю кому-то решать что делать с моей жизнью. Это только мой выбор.

По спине пробежал холодок от кипящего гнева в её голосе. Женщина из стали, но внутри неё были тлеющие угли. Тепло действительно вспыхнуло под её ладонью, когда она скользнула по позвоночнику, к этому шраму.

— Давай посмотрим, что магия скажет на это, — выдохнула она.

Ирэн положила руку прямо на шрам. Шаол открыл рот, чтобы сказать…

Но вместо этого послышался крик.

Ужасная, адская боль вонзила в его спину свои когти.

Шаол изогнулся, закричав от боли.

Ирэн мгновенно отошла, раздался грохот.

Шаол, попытавшись вдохнуть воздух, привстал на локтях, чтобы посмотреть ничего ли не случилось с Ирэн. Она сидела на низком столике, флакон с маслом опрокинулся. Она уставилась на его спину, где секунду назад была рука девушки.

У него не было слов.

Ирэн посмотрела на свои руки, будто видела их в первый раз.

— Этой тьме не просто не нравится моя магия, — выдохнула она.

Его руки сжались в кулаки. Он вновь опустил голову на подушки, всё еще не отводя от неё взгляда, когда девушка заявила:

— Тьма ненавидит мою магию.

— Ты сказала, что это эхо тёмной магии не связано с травмой.

— Я была не права.

— Рован исцелил меня без каких-либо проблем.

Её брови поднялись вверх, когда он назвал имя. Шаол мысленно проклинал себя за это.

— Ты был в сознании?

Он задумался:

— Нет. Я был почти мёртв.

Затем целительница заметила пролитое масло и тихо выругалась.

Ирэн бросилась к её сумке, но он двинулся быстрее, схватив свою рубашку и вытер лужу, прежде чем та накапала на бесценный ковёр.

Ирэн посмотрела на рубашку и его руку.

— Либо то, что ты находился без сознания, не давало тебе почувствовать боль, или, то, что бы то ни было, тогда немного успокоилось.

Его горло дёрнулось:

— Ты думаешь, что я сумасшедший?

То, что было внутри короля, творило такие ужасные вещи…

— Нет. Но эта боль…

— Мой позвоночник даже не ранен?

— Нет, ранен. — сказала она и то, что сжимало его сердце, отпустило. — Я почувствовала разорванные и запутанные нервы. Но чтобы исцелить это, чтобы они вновь могли посылать сигналы твоему мозгу, мне нужно пройти мимо этого тёмного эха. Или чтобы ты успокоил его, чтобы я могла работать. — её губы сжались. — Эта тень, которая преследует тебя и твоё тело, будет бороться со мной на каждом шагу, бороться, чтобы ты сказал мне остановиться. Из-за боли. — её глаза были ясны. — Ты понимаешь, о чём я говорю?

Его голос был низким и грубым, когда Шаол произнёс:

— Если тебе удастся добиться успеха, мне придётся переносить такую боль. Не один раз.

— У меня есть травы, которые могут усыпить тебя, но с такой травмой… Думаю, что я буду не единственной, кто будет бороться против той магии. И если ты будешь без сознания… я боюсь, что он может попытаться сделать с тобой что-то. С твоей психикой или… разумом.

Её лицо побледнело.

Шаол сжал её руку:

— Делай всё, что потребуется.

— Будет больно. Как сегодня. Постоянно. Или даже хуже. Придётся прокладывать путь вниз косточка за косточкой, прежде, чем я доберусь до самого шрама. Буду бороться с тьмой и исцелять тебя одновременно.

Его рука сжала её руку еще сильнее. Такая маленькая — в сравнении с его ладонью.

— Я выдержу, — тихо сказал он.

— И ты, ты тоже должен будешь сражаться.

Он кивнул.

Ирэн продолжала:

— Всему живому необходимо питаться. Если эта тварь питается твоей жизнью… То ты был бы мёртв. — она указала не его тело. — Но ты жив. Значит, оно ест что-то другое. Что-то внутри тебя.