– Да. Никто не войдет в него, пока соблюдена целостность. Поэтому я и говорю – ложись, подремли.

– А звуки… я буду их слышать?

Снова вспомнился "Вий".

Герман помедлил с ответом.

– Какие-то да.

– И какие, например?

– Женщина, просто зайди в круг.

Вот он и разозлился. Появились рычащие нотки в голосе, глаза недобро прищурились, спина напряглась.

Алина сама находилась на грани. Чуть-чуть – и сорвется. Завизжит по-бабьи, и будь, что будет.

Вечность отсчитывала секунды, Герман продолжал зло смотреть на девушку. Алина, снова не скрывая слезы, по-детски размазывая их по щекам, чертыхаясь про себя и проклиная некоторых отдельно взятых личностей, на негнущихся ногах подошла к мужчине. Говорить вообще что-либо более не имело смысла. Просить о чем-то тоже. Раз он сказал, надо делать.

На него она тоже не смотрела. Толи сил не было, толи что-то в ней надломилось. Попросту закончился лимит храбрости на сегодняшний день.

Встала, куда указал. После чего невидящим взглядом, скорее по инерции, принялась наблюдать, как он звездой чертит охранный круг. Точно, боевой маг. Секьюрити чертов.

– Я недолго.

Сказал и скрылся за деревьями.

Конечно, что такое недолго в лесу? Да ерунда! Час-два, это недолго считается или как? А сколько понадобится времени, чтобы какая-нибудь невидимая для Алины тварь подкралась к ней и сожрала её? Минута – две?

Алина опустилась на землю, которая, кстати, на удивление оказалась теплой. Подтянула колени к груди и запахнула на них куртку. Сейчас бы помыться да кофе выпить с коньячком. Ещё лучше, принять таблетку, отшибающую сознание. А что, не самый плохой вариант. Пусть она просуществует эти долбанные десять дней в Пограничье, но ничего не будет воспринимать, пропускать через себя, через свой разум.

ОНИ пришли вскоре. Кто они – Алина не видела. Скорее, их почувствовала. Лишь потом услышала. Сначала холод она приняла за естественное свойство природы, на мир опустилась ночь, принеся с собой похолодание. Но тогда почему земля по-прежнему оставалась теплой? Не странно, правда ли? Значит, холод имеет под собой другую причину. Более опасную. Некто появился рядом с ней, и от него смердит холодом. И смертью? Потом Алина услышала звук – протяжный и низкий. Словно вдалеке кто-то огромный бился о толстое стекло. И отголоски вибрации доносились до неё. Алина сидела, не шевелясь. Почему-то ей казалось, что если она сделает хотя бы одно, даже маломальское движение, защитный круг повредится, и тот, кто пришёл в ночи, растерзает её на мелкие кусочки.

Сколько продолжалась атака, Алина не знала. Она давно перестала ориентироваться во времени. Ей казалось, что вечность. Хотя, на самом деле, могла и несколько минут.

Алина даже не увидела, как появился Герман. Лишь когда он осторожно коснулся её плеча, она встрепенулась, вскрикнула и… кинулась к нему на грудь. Вцепилась в куртку, не замечая, что та испачкана, и прижалась к нему сильно-сильно. Для неё он был единственным безопасным островком в этом безумном мире.

Она зажмурилась, готовая к тому, что сейчас жесткие руки оторвут её от себя и бесцеремонно оттолкнут. Герман не отличался щепетильностью. Но вместо этого почувствовала, как одна рука легла ей на лопатки и провела по спине.

– Это всего лишь лесовики. Безобидные существа.

Кто такие лесовики и с чем их едят, Алина знать не хотела.

– Они… ушли?

– Да. Учуяли моё приближение и свалили.

– А что они хотели?

– Просто разрушить защиту. Им не понравилось, что я её установил.

– То есть они бы мне не причинили вреда? – голос дрогнул.

– Скорее всего, нет.

О. Здесь надо сделать акцент на словосочетании "скорее всего"?

– А сейчас… кто-нибудь есть поблизости?

– Есть, – она вздрогнула. – И если ты отпустишь мою куртку, я восстановлю защиту, после чего займусь ужином. А потом спать. Или так и будем стоять, как два истукана?

Алина нехотя отпустила его. Если она хочет выжить и вернуться домой, она должна беспрекословно его слушаться.

Ей ничего не оставалось делать, как молча наблюдать за Германом. Тот восстановил защиту, после чего развел огонь и начал разделывать пойманную зверушку. От вида крови Алину затошнило. Она отвернулась. Всё-таки она была городской жительницей, и ей ни разу не приходилось видеть, как освежёвывают животное.

Мясо оказалось вкусным, и Алина удивлена уже не была. Съев приличный кусок, она сделала несколько жадных глотков из кожаного бурдюка. Потом посмотрела на Германа. Тот, поев, вернулся к костру. Присев на корточки, смотрел, как трепыхаются языки пламени.

– Герман.

– Спи.

Спорить она не стала. Легла на теплую землю и мгновенно уснула.

Он её разбудил, когда ещё было темно, но рассвет уже брезжил над кронами деревьев.

– Пошли.

Как всегда, крайне ласково и дружелюбно. Хорошо, что дал время, чтобы справить естественные потребности организма.

И снова дорога между деревьев, за которыми то и дело раздавались непонятные тревожные звуки – то скулеж, то стоны, то крики, где тоскливые, где угрожающие. Сначала Алина даже не поняла разницы, а когда осознала, резко остановилась: