Сказав это, менеджер исчезает за моей спиной.

Покой нам только сниться... Встаю и направляюсь в душ. Меня нагоняет ИнЧжон и в раздевалку мы заходим вместе.

– Ты как, Ёжик?
– спрашивает ИнЧжон, снимает футболку и закидывает её в свой шкафчик.

– Нормально,- отвечаю и тоже остаюсь без футболки.

– Ты что, действительно была готова полоснуть себя по горлу?- задаёт она следующий вопрос и, расстегнув лифчик, отправляет его вслед за футболкой.

– Я ещё не сошла с ума. Знала, что они дадут задний ход,- мой лифчик тоже летит на встречу с моей футболкой.

– А если бы они пошли на прорыв?- спрашивает ИнЧжон, оставшись в одних трусах.

– Нет. Тогда без жертв не обошлось бы точно. А это уже совсем другая история,- тоже раздевшись до трусов, отвечаю я.

– Ты рисковал, Ёжик,- говорит ИнЧжон и снимает с себя трусы.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское,- говорю я, и мои трусы летят в шкафчик.

Стою, смотрю на голую ИнЧжон и обдумываю вторую часть поговорки, где про женщин. Раздетую ИнЧжон я вижу не впервые. Душ у нас общий и после репетиции мы принимаем водные процедуры все вместе. Но раньше я смотрел на неё словно сквозь толстое стекло. Сейчас же я могу подойти и дотронуться рукой. И если я это сделаю... Если я это сделаю, то обреку себя на продолжение. И кто тогда будет продолжать? Позавчера у нас всё закончилось одним единственным поцелуем. И это был далеко не дорамный поцелуй. Когда мы целовались с ИнЧжон, я чувствовал себя мужиком. Но, как мужик, я больше ничего ей предложить не мог. Всё, что сверх поцелуя сознание воспринимает, как розовые игры. Но я же мужик! Какие игры? Так что поцелуи в отношениях с девушками для меня потолок. А хочется всё равно большего. Но из большего - то, чего не хочется. И как разрулить всё это - не понятно. ИнЧжон права. Я - Ёжик. Я хочу цветов, но могу получить только музыку. Я хочу музыку, но могу получить только цветы.

Выныриваю из задумчивости и ловлю себя на том, что сканирую тело ИнЧжон сверху вниз и снизу вверх, и опять вниз... ИнЧжон смотрит на меня с полуулыбкой, наконец говорит:

– Какой любопытный Ёжик...

Ответить не успеваю. Дверь открывается и в раздевалку все разом вваливаются девчонки. Громко обсуждая какую-то ерунду, они начинают раздеваться. Минута - и я оказываюсь в раю, в окружении обнажённых гурий.

Голой гурьбой, мы отправляемся в душевую. На ум приходят слова, которые к своей 'Зиме' самолично написал Антонио Вивальди: '...Тяжка зима, но радости мгновенья порой смягчают лик её суровый...'

Попрошу-ка я ИнЧжон чтобы спинку мне потёрла... А потом и сам ей потру... Решено!

Время действия: несколько позже.

Место действия: кабинет президента СанХёна. Присутствуют сам президент и ЮнМи.

ЮнМи, протягивая президенту с поклоном, двумя руками папку для бумаг:

– Вот, сабоним, это всё по первому отделению сольника ХеРин. Я закончила работу над ним. В папке флешка с композициями, ноты и мои замечания, как продюсера, каким я его вижу.

Господин СанХён принимает папку. Морщится на слове 'продюсер', но вслух ничего не говорит, кивает своему мемберу на ближайший стул. ЮнМи садиться. Президент открывает папку и начинает бегло просматривать бумаги.

Юна, пользуясь моментом, задаёт мучевший её вопрос:

– Сабоним, вы знаете, что ХеРин выходит замуж?

Сабоним, не поднимая головы, утвердительно кивает.

– А как же тогда контракт?- задаёт ЮнМи следующий вопрос.

Президент отрывается от бумаг и смотрит на своего мембера с немым вопросом в глазах: 'А тебе-то что?', но всё же отвечает:

– Агентство заключало с ней контракт, как с исполнителем классической музыки. Кто же знал, что она так раскрутится. Такого ещё не было.- Взгляд полный упрёка, мол, всё из-за тебя.
– Ничего, в следующий раз умнее буду.

– Сабоним,- продолжает разговор ЮнМи.- Менеджер Ким сказал, что вы забираете у меня ЁнЭ. Вы отбираете у меня свой подарок? Или я что-то неправильно поняла?

– Второе!
– кривится президент.- ЁнЭ занята сейчас твоим кроликом. Через неделю вы с ней воссоединитесь.

ЮнМи кланяется:

– Спасибо, сабоним. А то без неё, как без рук. Ничего не пишется, не сочиняется. А это негативно сказывается на работе всего агентства.

Президент хмыкает.

– Насчёт вчерашнего,- говорит он.- Мне звонили оттуда,- кивок в потолок.- Поскольку информация в прессу не просочилась, решено инцидент придать забвению. Тем более что Катарская сторона принесла свои извинения. Агентству выплачена компенсация за доставленное неудобство. Тебе за моральный ущерб тоже перечислены какие-то деньги.

– Нужны мне их вонючие деньги!- возмущается Юна.- Отошлю всё обратно! Пусть подавятся!.. А сколько там?

Президент снова хмыкает.

– Не знаю! Я дал реквизиты банковского счёты твоей мамы. Позвони ей, спроси, насколько сильно катарцы считают себя виноватыми.

В этот момент звонит телефон Юны.

– О! Мама! Счас узнаем, на какую сумму они мне ущерб нанесли...

Время действие: то же.

Место действие: где-то в эфире над Сеулом, телефонный разговор.