– Спасибо, хён. Жаль, что запись сделать не удалось.

– И я о том же!- обрадовано воскликнул репортёр.- Агдан вспыхнула на небосводе Корейской культуры, как сверхновая - неожиданно и ярко. Но Агдан не сверхновая, которая вспыхнув тут же гаснет. Агдан - это навсегда. Даже после смерти оно будет продолжать светить, как все истинные звёзды. И чем дальше во времени, тем дороже будет для живущих каждый её лучик.

ХаНыль закатывает глаза, словно ища, где этот небосвод и та сверхновая на нём? Не найдя, переводит взгляд на репортёра.

– Хён, так ты здесь из-за Агдан?

– Да, ХаНыль. Я решил стать летописцем Агдан. По моим ощущениям, а я им доверяю, интерес к Агдан уже не ослабнет. Он будет только возрастать. Хочу написать о ней книгу. Название ещё не придумал... Что-то типа 'Агдан со звезды' или 'Звезда по имени Агдан'... Не суть... Я собираю материал о ней.

– Агдан знает про книжку?

– Я звонил в агентство. Разговаривал с главным менеджером. Он обещал рассказать о моём предложении президенту СанХёну. Думаю, никаких проблем не возникнет. Эта книга нужна всем. Агентству, мне, Агдан и, конечно же, всей Корейской нации...- Репортёр замолкает, устремив испытующий взгляд на младшего коллегу: проникся ли тот величественностью момента или нет?

– ХаНыль!- строго вопрошает он.- Ты же не хочешь лишить Корейскую нацию подробностей жизни Агдан?

– А как я могу это сделать?- заинтересовано спрашивает фотограф.

– Очень просто. Ты не дашь мне фотографии Агдан, которые делал здесь - в этих стенах на протяжении длительного времени.

ХаНыль усиленно обдумывает услышанное.

– Нууу...- тянет он.- Если я их тебе не отдаю, хён, то наверное потому, что ты мне мало за них предложил.

– Я знал, что мы поймём друг друга!- восклицает репортёр и бьет младшего коллегу по плечу - сильно и с удовольствием.

ХаНыль кривится от боли.

– Сто вон за фотографию. Я, думаю, это превосходная цена,- бросает пробный камень репортёр.

– Сколько?- не верит своим ушам фотограф, понимая, что вот прямо сейчас, посреди бело дня, его хотят раздеть до трусов.

– Сто пятьдесят!- тут же щедро набавляет репортёр.

– Сто пятьдесят вон за эксклюзивные фотографии - единственные и неповторимые? Хён! Ты унизил во мне фотографа. Он обижен, но готов простить тебя, если ты дашь истинную цену.

– Сто семьдесят пять вон?- с надеждой спрашивает репортёр.

– Миллион! За каждую фотографию! И деньги вперёд!

Репортёр хватается за сердце.

Ещё минут пятнадцать, под любопытными взглядами всех присутствующих в комнате, два горячих корейских парня выясняют: сколько стоит одна фотка Агдан?- и, наконец, приходят к согласию.

– Что ж,- подводит итог репортёр,- с деньгами улажено. Осталось взглянуть, чего я такое купил.

– Сейчас всё покажу, хён,- с готовностью отвечает ХаНыль, разворачивается лицом к компьютеру и уверено начинает щёлкать мышкой. Щелчки неожиданно прекращаются. ХаНыль удивлённо пялится в монитор.

– Что-то не так?- спрашивает репортёр, которому и без ответа понятно: что-то не так!

– Я не вижу папку с фотографиями ЮнМи.

– Может ты не туда смотришь?

ХаНыль кривится.

– Я всегда смотрю туда!

– Организуй поиск,- советует репортёр, в то время как фотограф уже забивает в поисковую строку нужное имя.

– Папки нет!- отрезает ХаНыль.

Повисает тревожное молчание.

– Надеюсь, ты делаешь копии своих работ, как раз на подобный случай?- осторожно спрашивает репортёр.

Фотограф, молча, выуживает из кармана ключ, открывает нижний ящик, в котором аккуратно сложены боксы для хранения флешек. Достав один из боксов, открывает его и, выдержав драматическую паузу, замогильным голосом объявляет:

– Флешки нет!

– Понятно,- отзывается репортёр.- Если были распечатанные фото, можешь даже не проверять. Их тоже нет... Чистая работа.

И, подумав, добавляет:

– ХаНыль! Ты профукал своё будущее!

Подумав ещё, добавляет к добавленному:

– Опять всё кончилось статьёй!

Время действия: где-то час спустя.

Место действия: 'Православный кафедральный собор Святителя Николая Чудотворца в Сеуле'. В храме пусто. Только напротив иконы Пресвятой девы Мария с младенцем Иисусом, с незажженной свечкой стоит в нерешительности ЮнМи.

Стою, смотрю на деву Марию и мысли какие-то, прямо скажем, не к месту. Ей ведь четырнадцать было, когда она Иисуса родила? Почему святой дух выбрал именно её?.. А почему Богиня выбрала именно ЮнМи? То что не было другого подходящего тела... чего-то вериться с трудом. Каждую секунду в мире умирает примерно 3 человека. Если ты Богиня, то тебе без разницы насколько разрушено тело. Мановение руки - и оно готово к повторному использованию - только вселяйся. Нет, для меня - мужика выбрала именно женское... Миссия?.. Пффф... Это я себе льщу. На самом деле я вполне могу быть главным героем какого-нибудь реалити-шоу для богов. Сидят они сейчас у себя там на мягких облаках, попивают пивко, едят попкорн из безразмерных ведёрок и с интересом наблюдают, чего это такого Серёга Юркин вытворяет в теле ЮнМи. Надо же им чем-то заполнять свою бессмертную жизнь? Вот и заполняют мной.