Вся троица довольно быстро оказалась возле растерявшегося Михаила. Без какого либо эпитета вторгнувшись в его зону личного пространства, замерев чуть ли не в полуметре от него. Хоть все они были примерно одинакового роста, молодчики смотрели на напрягшегося мужичка с пакетом свысока.

– Ты это... Ты Михаил Корженёв?

– Что? – опять же растерянно спросил Михаил. И в следующую секунду согнулся пополам. Получив резкий удар в солнечное сплетение, дыхание оказалось сбитым, перед глазами пролетело пару огоньков. Прижав к животу руки, с болтающимся на одной из них полным пакетом продуктов. Михаил с широко раскрытыми глазами, беззвучно открывал рот, в попытке вдохнуть воздух. Который вернулся в легкие только спустя пару секунд. Две пары рук, схватили его под локти, и снова привели Михаила в вертикальное положение. При этом его руки оставались зафиксированы, и чуть заведены за спину. Тот же самый лысый парень, с наглой рожей, подошел к нему практически в упор, и набычившись с глазами навыкате, уставился прямо в глаза Михаила.

– Не гони лажу! За пиз..ш ответишь. Понял? – одной рукой парень схватил пуховик Михаила за воротник, и резко ударил его кулаком сквозь толстую прокладку зимний куртки. После так и оставив кулак в положении у подбородка своей жертвы. И спустя секунду, на более повышенных тонах и чуть ли не соприкасаясь лбом ко лбу, повторил. – Понял?

– Да пошёл ты! – зло процедил Михаил сквозь зубы. За что уже по этим зубам и получил. Молодчики что держали его по бокам, подтолкнули все тело назад и резко отпустили его руки. Михаил упал спиной на притоптанный снег.

– Я смотрю ты не понял. Ну мы тебе поясним за жизнь.

Три молодых амбала, с душой и огоньком, стали охаживать реальное тело Михаила, множеством ударов ног. Тот только и успел сгруппироваться и прикрыть голову руками. Но «трудная молодёжь» в этом деле наверняка уже собаку съели. Потому удары были точными и болезненными. С Пыру по ребрам. С размаху по затылку. Пяткой в живот. Печени так же досталось пара сквозных...

... Раздался залихватский и громкий свист. Свист соловья разбойника, или гоняющих голубей пацанов.

Избиение Михаила прекратилось. Длилось оно недолго, секунд пять не больше. Но ему казалось, что пинали его полноценный футбольный матч.

– Батон. Успокой пролетария. Я пока перетру тут с этим.

Михаил зло смотрел из под защиты вскинутых рук на своих обидчиков. Лысый гопник обращался к "обросшему" подельнику. Скосив взгляд в сторону свиста, он увидел кто вступился за него. Точнее прервал, болезненное для него приветствие. По всему телу разливалась ноющая боль, после десятков сильных ударов. Как говориться, это уже не игра... Из того самого мерседеса, на который он положил глаз при походе в магазин и по возвращению к подъезду, вышел толстый мужичок в черной короткой куртке, с пушистым воротником. На вскидку тому было что то около 50 лет. Широкая лысина на макушке, которые обрамляли пепельно-седые волосы. Толстое гладко-выбритое лицо. Серенький свитер. Широкие синие джинсы. Действительно какой то зажиточный пролетарий... хотя работяга на мерседесе?

Батон пошел в его сторону, а лысый «супчик» присел на корточки, и положив локти на колени, раскинул пальцы веером. Увидь такое со стороны, можно было бы сказать что это выглядит смешно. Но когда у тебя разбита губа, а тело покрыто сотнями горящих синяков и ссадин, смеяться не хотелось. Михаил лишь еще злее посмотрел на главаря своих обидчиков, но говорить ничего не стал.

– Я тебе предъявлять ничего не буду. – начал тот говорить с высокомерно-гнусавым голосом. – Ты по жизни "мужик" пашущий, так что особо в терки не лез. Но раз кого послал, то отвечай за базар. Понимаешь? Ну да ладно, мы ж тебя не "хлобучить" пришли, а «привет» передать. Не догадываешься от кого? – Михаил лишь нервно дернул головой. – В общем не кочевряжься особо, не тут... ни там... – пространный жест, указательный палец в небо, – Ответка же она такая... Как там умные люди говорят?.. А точно – Карма! Там... – тот же указывающий перст в небо... – ты задел уважаемых людей, а ответка тут прилетает. Понимаешь к чему я? – вот тут уже Михаил стал понимать. – Пашешь, паши! Но знай свое место. Не открывай хайло на авторитетных людей... И это. Еще Люди просили добавить... Если что с ними лучше дружить. И если у тебя есть что то им нужное, они «за бабки крысить» не будут, рассчитаются как полагается. Сечешь?..

– Эй! Сева... Тут... Это. – раздался чуть в стороне голос того самого Батона. Лысый гопник обернулся, стало быть он был Севой. Михаил тоже посмотрел в сторону "красноречивого". Батон стоял между ними и тем самым пресловутым мерседесом. Перед ним был тот самый мужичек в годах, со вскинутой рукой. А в руке у него... нет не пистолет. Хотя если бы эту шпану сейчас перестреляли, Михаил бы только порадовался. В Руке у седовласого мужичка была зажата раскрытая "Ксива". Вот те номер, и кто к нам пожаловал? Какой нибудь майор полиции? Или ФСБ местного разлива?

– Ростиславов Бенедикт Юрьевич. Судья Северо-Западного федерального округа. – Громко представился седоволосый «свистун», все так же держа перед собой раскрытое удостоверение занимаемой им должности. Будто предлагая каждому желающему ознакомиться с его содержимым. Ну теперь понятно от чего так впал в ступор, тот самый Батон. Вроде и не мент, но по итогу этот "пролетарий" может упрятать всю их компанию «по вышке». Тем временем, дождавшись пока смысл слов дойдет в головы всех присутствующих, Бенедикт Юрьевич продолжил. – Наряд милиции вызван. Крайне настоятельно рекомендую оставить в покое "пострадавшего" и дождаться прибытия правоохранительных органов. Сотрудничество со следствием и чистосердечное признание своей вины, смягчит тяжесть приговора.

Вот теперь в ступор впали все трое гопников. Сева (видать он был самым сообразительным из присутствующих), вскочил с места, широко заулыбавшись, стал часто и заискивающе говорить:

– Начальник, да это наш старый друг! Мы же шутим просто. – при этом очень быстро и бочком он семенил к «девятке». – Да ведь Миша? Мы же так шутим. Зачем менты то?... Валим! – последнее слово уже было обращено к его подельникам, и все трое гопников кинулись к машине. Практически одновременно хлопнули три двери, мотор заглушен не был (зима же на улице, без печки в машине ни как), лихо дав по газам, и пробуксовав на месте машина опасно стартанула с места, грозя задеть другие припаркованные автомобили во дворе, или сбить какого ни будь зазевавшегося пешехода.