— И кого ты хочешь освободить? Ты последний такой маг, Гарри. ТЫ хочешь прервать наш род? — пожав плечами, я открыл проход в Тайную комнату.

— Я хочу отомстить за родителей и себя. И убрать из волшебного мира всех, кто пытается его разрушить или изменить в угоду себе. Они забыли все магические законы. Забыли, что за это следует наказание. Но я напомню им, как потомок судей. Палача я уже избрал. И теперь настала очередь вынести им вердикт. И поговорить со Снейпом. Я надеюсь, он не предал меня, пока я разбирался со своими проблемами.

— Гарри, все будет хорошо. Пусть магия тебе поможет. — с этими словами она исчезла, а я зашел в покои Салазара Слизерина. Убрав все чары, которые сохраняли здесь все в неподвижности и чистоте, я улегся на кушетку, задумчиво смотря на каменный потолок.

— Я не думал, что встречу здесь кого-то подобного мне. — послышался тихий голос, и я резко повернулся, глядя на шикарный портрет. И, судя по всему, я знал, кому он принадлежит.

— Салазар Слизерин? Но ты должен быть в чистилище?

— А по-твоему, нахождение в портрете — это не чистилище? — я пожал плечами, не зная, что сказать. — Но ты отвлек меня, кто ты?

— Потомок Елены, твоей дочери. — он нахмурился, смотря на меня.

— Но она мертва.

— Ее пожалели. И она выжила и росла здесь, совершенствуя школу и ее защиту. Пока ее не предала Леди Когтевран и ее не убили.

— А что случилось с предательницей?

— Стоит уже несколько веков в своей гостиной в виде статуи. — он оглушительно расхохотался, и я поддержал его веселье, чувствуя, как я расслабляюсь и отпуская все свои тревоги.

— Это хорошее наказание от магии. Но почему ты прячешься? Опять охота на судей?

— Нашу магию заковывали веками, мои родители не успели этого сделать со мной. Их убили, а меня — не смогли. А теперь они продолжают свои попытки. А я не знаю, что с этим делать. Не уверен, что хочу потом вечно быть портретом. — Салазар фыркнул, садясь на свое нарисованное кресло в картине.

— Мы придумаем, как с этим справиться вместе. Что вообще ты знаешь о себе? К стати, как твое имя?

— Гарри Поттер. Практически ничего. Кроме ограничений и бесконечной силы. — он закусил губу, задумчиво начав стучать пальцами по столику у кресла.

— Плохо. Мы больше, чем волшебники или люди, как ты понял. Мы — голос магии в мире под небом. Наши ограничения прямо отражают ее нежелание вредить своим созданиям. Мы можем наказывать, но не вредить или убивать. За это наказание очень страшное. Я вот стал вечным портретом, с которым могут разговаривать лишь подобные мне. Как ты понял, ты первый, с кем я вообще разговариваю после смерти.

— Это ужасно. — протянул я. Он кивнул, вставая и начиная ходить по портрету и переставляя какие-то предметы за письменным столом.

— Наша сила равна самой магии. У нас нет ограничения, мы не устаем, сон нужен лишь для того, чтобы не полностью отличаться от других. Как и другие вещи. Маги не всесильны, и у нас есть слабости. Физический вред нам принести легко. Я помню, что в моей время было изобретено множество способов убийств подобным нам. Думаю, и сейчас их не мало.

— Так и есть. — подтвердил я.

— Палочка или посох только мешают нашим способностям. Ты чистый проводник сам по себе. Ты можешь даже носом колдовать. — сказал он с усмешкой. — Есть и магические ловушки против нас, но их мало. И изобрели их при мне. Большее не смогли. Это руны и ритуалы. Из-за конфликта, мы становимся маглами. Но из этого можно выбраться…

— Я знаю. Замкнуть рунный круг волосами. Я уже так сделал. — он удивленно взглянул на меня, а потом широко улыбнулся, снова садясь в кресло.

— Расскажи мне все. — и я рассказал. Без преувеличения или вранья. Смысла врать не было.

В общем, говорили мы очень долго. И эмоционально. Вспоминать все, начиная с убийства моих родителей было действительно тяжело. Но пришлось, все-таки упускать что-то было нельзя, каждая мелочь была важной. Особенно тот факт, что о Лунатике я вспомнил только сейчас. А Сириус о нем вообще забыл.

— И как так произошло, Гарри? Он не один год был для тебя близким человеком. Почему ты забыл про него? — что я мог ответить на этот вопрос? Ничего. Ведь я и сам себе ответить на него не мог. Неужели Регулус как-то смог на меня повлиять?

— Я не понимаю, Салазар. Уже прошел ни один год. И он тоже ничего не писал. Может с ним что-то произошло, а мне просто не сказали?

— Найди его. Или узнай что-то о нем. Думается мне, что он будет поддерживать тебя, а не Дамблдора или Регулуса. — я кивнул, задумчиво закусив губу.