– Котик, – Ольга сжала руки любимого мужчины немного сильнее прежнего и преданно заглянула ему в глаза, – я уже опаздываю на работу. Если хочешь, мы отложим этот разговор до вечера? Я куплю бутылочку хорошего вина и…

– Нет! Ну что ж за наказание?! – Мирос резко вскочил на ноги, чем немало удивил девушку, и рванул к распахнутому настежь окну. Схватив с подоконника пачку сигарет, он быстро закурил и лишь спустя несколько жадных затяжек продолжил намного спокойнее, чем раньше. – Ну какое вино, Оля? Что нам с тобой отмечать? Мы расходимся! Или ты действительно веришь в дружбу после расставания?

Девушка молчала.

Медленно, очень медленно, в ее голову, переполненную планами их будущей свадьбы, прокрадывались непонятные слова жениха.

Он не хочет вина – это раз. Праздника не будет – это два. А дальше что-то о дружбе и расставании…

– Ой, только не смотри так! – мужчина обернулся как раз вовремя, чтобы наткнуться на непонимающий, полный откровенного ужаса взгляд собеседницы. – Я и без того затянул слишком долго. В результате вчера звонила твоя мать и спрашивала, почему я еще не сделал тебе предложение, ведь кольцо уже куплено! Это уже ни в какие ворота не лезет. Что ты там ей наплела? Теперь куча твоей родни думает, что мы по-прежнему пара и вот-вот узаконим отношения.

Докурив сигарету, мужчина бросил окурок в пепельницу и тут же потянулся за новой сигаретой. С удовольствием принимая немалую порцию никотина, он щурился, глядя на кольца дыма, и ждал реакции на свои слова.

Оля не могла вымолвить ни слова.

«Мама звонила, – отстраненно неслись мысли в ее заторможенном мозгу, – решила поторопить его, хоть я и просила не делать этого». Потом почему-то стало пусто и холодно внутри. По телу пробежал озноб, а глаза отчего-то наполнились влагой. Подняв испуганное лицо, она посмотрела, наконец, в глаза своему палачу:

– Кольцо, – тихо, почти шепотом проговорила Ольга, старательно разыскивая в себе остатки здравого смысла, – в комоде. И цветы, и украшения…

– Да брось! – Мирос грубо затушил второй окурок и, уставившись прямо на озадаченную собеседницу, вынес окончательный приговор: – Да, я чувствовал свою вину за происходящее! Я и сейчас понимаю, что поступил с тобой не самым лучшим образом, но изменить ничего не могу. Только не изображай святую невинность: ты принимала украшения, закрывая глаза на все мои «ночные смены», ты стала тратить гораздо больше моих денег на свои шмотки и прибамбасы, играя на моем чувстве вины. И, в принципе, меня все устраивало до определенного времени.

– До определенного времени? – словно эхо переспросила Ольга.

– Да, – мужчина снова поморщился, явно переходя к самой тяжелой части разговора: – А теперь я женюсь, и поэтому так больше продолжаться не может.

На кухне вновь повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь звуками проезжающего за окном автотранспорта и глухим тиканьем настенных часов.

– Так, – Ольга поднялась из-за стола, не отрывая умоляющего взгляда от поджавшего губы мужчины. – Помоги мне понять. Ты сегодня попросил меня задержаться перед работой для того, чтобы сказать: ты женишься, – секунда тишины, затем его утвердительный кивок. – Но женишься не на мне, – попытка покачать головой и снова кивок, сопровождающийся щелчком зажигалки и жадной торопливой затяжкой. – И до этого ты дарил мне подарки, украшения и тратил свои деньги, чтобы откупиться за измены.

– Да. Всё правильно.

Очень ёмкий ответ, который грозил перечеркнуть два года её жизни. Так странно. Всё еще не до конца осознавая смысл происходящего, девушка осмотрелась вокруг, нервно хихикнула и сделала несколько шагов навстречу к любимому мужчине, чтобы наткнуться на выставленную вперед ладонь и ледяной осуждающий взгляд:

– Чего ты еще хочешь, Оля? – Мирос говорил отрывисто, завистливо поглядывая в окошко позади себя. Там была свобода…

– Хочу услышать правду, – девушка остановилась, хватая его за протянутую руку и прижимая ее к своей груди. – Я ведь люблю тебя. А ты… такой бесчувственный, такой чужой. Несёшь какую-то нелепицу! Мы ведь два года вместе, Мирос, и ты тоже…

– Оля! Прекрати!!! – рык, полный нескрываемого больше раздражения вырвался из груди красавца-брюнета. Накопленная за последние месяцы усталость и безмерное напряжение вот-вот грозили вырваться на волю, окончательно разбив надежды несчастной влюбленной. – Сядь на место и прекрати хвататься за меня! На мне свет клином не сошелся…

– Я люблю тебя! – девушка не желала слышать и тем более отступать: – Я – та, кто всегда была, есть и будет рядом! Мы – идеальная пара.

– Идеальная пара? – Мирос все-таки не сдержался и, с силой схватив теперь уже бывшую девушку за локоть, оттащил ее обратно за стол. – Сядь, я сказал!!! И прекрати ныть! Нет больше никаких «нас», «мы», «вместе»! Есть отдельно ты – рядовой специалист по прогнозированию погоды, и есть я – главный оперуполномоченный отдела по борьбе с магическими преступлениями! Есть девушка, у которой нет будущего, и есть парень, стремящийся к саморазвитию и постоянному продвижению вперед! Ты для меня – пройденный этап. Всё, Оля, и давай закончим на этом!

– Я не верю…

– Зря!

– Два года душа в душу…

– Опомнись! Последние полгода мы жили как соседи! Я спал-то с тобой два-три раза от силы, и то был сильно навеселе!

Непрошенные горькие слезы ручьями бежали по лицу девушки, оставляя за собой некрасивые серые разводы от приличного слоя косметики. А губы шептали:

– Ты уставал. Я всё понимаю…

Снова его рот скривился от отвращения, а в карих глазах не было ни капли сочувствия или жалости:

– Уставал, но не от работы. Я уставал и продолжаю уставать от тебя. И давай постараемся обойтись без истерик, ты ведь всегда проявляла себя как умная и проницательная девочка. Иди, подправь лицо и отправляйся на работу. Я не гоню тебя из квартиры сегодня же, соберешься в течение пары дней. Ключи у тебя есть…