Гордвин пил долго, потом оторвался, перевел дух, и вновь приник к ране... Да сколько же он может глотать кровь?! Похоже, этот ненормальный парень желает выпить всю кровь, что есть в теле этого архара, до капли...

Однако все имеет свой предел, и наконец-то принц Гордвин оторвался от своего живительного источника. Он вытер губы и с довольным видом улегся на землю, словно пиявка, которая досыта насосалась крови. Надо сказать, что вид у молодого человека был такой, что в его сторону даже смотреть не хотелось – на лице принца, испачканном кровью, была счастливая улыбка человека, который долго мучился, но все же получил желаемое. Не скажу насчет других, а меня просто передернуло от омерзения.

– Надеюсь, Ваше Высочество, вам стало значительно легче... – голос Павлена мог считаться верхом учтивости. – Раз так, то попрошу святых отцов препроводить вас в пещеру, к месту нашей ночевки, а мы быстро закончим со всеми остальными делами. Темнеет, и времени у нас осталось в обрез.

Верно, сумерки сгущались, и нам надо было торопиться. Парни вновь взялись за тушу архара, и оттащили ее на пару десятков шагов от пещеры. Зачем? Да просто потому, что если мы будем разделывать барана возле входа в пещеру, то нет никакой уверенности в том, что какой-нибудь хищник не пожелает заявиться к нам в гости, так сказать, для продолжения обеда. Конечно, надо бы оттащить тушу много дальше, только вот на это нет ни времени, ни возможностей – скоро на землю падет темнота. Разговаривать между собой было некогда, торопились побыстрей закончить намеченные дела, то есть разделать барана – все же это не только кровь для опального принца, но и мясо для нас.

– Вы смотрите по сторонам, а не то уже наступает время охоты для ночных зверей... – и, не слушая ответа, Коннел взрезал брюхо архара, вырезал оттуда черную пластину печени, а затем, путаясь в жилах, откромсал две задние ноги. Надо сказать, весили они немало, наверное, пуда два, не меньше. Так, пожалуй, этого хватит, да и больше нам не утащить, а остальное оставим здешним обитателям, тем более что они с минуты на минуту должны заявиться сюда на запах свежей крови. Ну, а мы оттащили в пещеру добытое мясо, и, собравшись с духом, до наступления полной темноты успели сбегать к ручейку, смыть с рук кровь архара – увы, успели испачкаться в крови животного.

– Хозяйка, что это было?.. – спросил Якуб, с ожесточением стирая с рук сохнущую кровь. – Я говорю про принца Гордвина – впервые вижу, чтоб человек так хлебал кровь! Это ж ненормально! Знаете, когда я глядел, как этот высокородный к шее барана присосался, то меня чуть не стошнило!

– Ты в этом не одинок... – Коннел вытирал лицо. – Конечно, у некоторых забойщиков скота есть правило пить кровь тех животных, которых они пускают под нож, то тут совсем иной случай. Те люди, как правило, делают один-два глотка, а этот парень, похоже, готов сосать кровь до той поры, пока не насытится ею до упора. Нет, мне такого короля никак не надо! Он нас всех себе на обед пустит и всю страну кровью зальет!

– Не знаю, что тут можно сказать... – подосадовала я. – Правда, мне знахарки как-то говорили, будто есть такое заболевание, когда человеку, чтоб выжить, надо пить сырую кровь, но ни с чем подобным я ранее не сталкивалась, а к тем разговорам знахарок и не прислушивалась – просто не надо было...

– А может, он вампир?.. – высказал предположение Якуб.

– Вряд ли... – покачала я головой, хотя, чего греха таить, я сама подумывала о подобном. – Он же ни в кого из нас не хотел вцепиться зубами, да и эти самые зубы у него самые обычные, ровные, без клыков...

Больше ничего сказать я не успела – неподалеку раздался вой. Понятно, здешнее зверье учуяло убитого животного, и уже собирается не упустить свой кусок добычи, и если мы не желаем, чтоб того добычи стало числом побольше, то нам надо срочно убраться в пещеру. Не говоря друг другу ни слова, мы припустили к входу в пещеру, стремясь как можно быстрей спрятаться за ее каменными стенами, а заодно отмечая про себя, что в той стороне, где лежит туша архара, становится шумновато...

В пещере уже горел огонь, и его яркие язычки несли покой и чувство защищенности.

– Где вы так долго ходите?.. – в голосе Павлена было раздражение. – Неужели не ясно, что сейчас снаружи находиться не следует?

– Вы слишком задержались, мы уже стали серьезно беспокоиться... – это уже произнес отец Витор.

– Извините, так получилось... – я поставила у стены две фляжки с водой, подумав про себя, что инквизитор не мог не обратить внимания на слова отца Витора. Ну, опять мне попадет.... – Теперь воды должно хватить до утра.

– Если, конечно, Якуб снова не станет готовить мясо с чесноком... – усмехнулся Коннел.

– Ага, можно подумать у меня сейчас было время на то, чтоб искать дикий чеснок... – забурчал Якуб. – И так хорошо съедите, без приправ, да и ко мне будет меньше претензий насчет того, что кто-то от жажды умирает.

– Знаете, я несколько опасаюсь – там, где мы оставили архара, сейчас собирается много зверья... – начала, было, я, но Павлен меня перебил.

– Так вот, чтоб это зверье не сунулось к нам сегодняшней ночью – для этого я поставил на вход нечто вроде отпугивающего заклинания. Запомните: если хотим жить, то ни один из нас этой ночью не должен выходить из пещеры, и уж тем более никому не следует пересекать линию входа. Надеюсь, это всем понятно?