Несмотря на недовольство капитана, я все одно хотела, было, поинтересоваться у него, в чем тут дело, но в следующее мгновение произошло неожиданное: темные тучи на небе чуть расступились, солнечная полоска света пробежала по воде, и вновь исчезла, но этого хватило, чтоб я рассмотрела то непонятное существо, находящееся вдали. Вернее, вначале я увидела огромную голову, приподнятую над водой, а затем и длинное тело, распластанное на воде. Трудно судить о размерах этого животного, особенно с большого расстояния, но то, что в длину оно едва ли не вдвое превышало наш корабль – в этом можно не сомневаться. Самое невероятное в том, что голова этого удивительного существа была очень похожа на бычью, да еще и с загнутыми внутрь рогами... Прошло еще несколько немыслимо долгих секунд, до нас вновь донесся громкий вопль, после чего животное скрылось под водой.

– Фу-у... – в голосе капитана было слышно неприкрытое облегчение. – Никогда бы не подумал, что буду так радоваться приближающемуся шторму... Похоже, нам помогают сами Небеса! Когда придем к берегу, поставлю свечку Богам за такую милость!

– А... – начала, было, я, но благодушие у капитана уже прошло. Повернувшись ко мне, он рявкнул:

– Вон с палубы! И вы, святые отцы, за ней направляйтесь, все одно проку от вас тут нет! Да, и плотника нашего с собой прихватите, он, кажется, ногу сломал, мать его!.. Нашел время обезножеть, болван! В кубрик его отнесите, и помолитесь всем Светлым Богам о милости к нам, грешным...

Спустившись вниз с ходящей ходуном палубы, я поняла, что мне никак не хочется идти к себе в каюту. Обычно меня не угнетает одиночество, но сейчас оставаться одной мне совсем не хотелось. Почему? Да просто страшно сидеть в крохотном закутке, когда от качки тебя бросает от стены к стене, и думать о том, что за стенами бушует шторм, и корабль (не приведи того Боги!) может пойти ко дну! К тому же я никак не могла забыть то странное существо с рогатой головой – вдруг оно вздумает напасть на наш корабль?!

– Святые отцы... – обернулась я к священникам, которые едва ли не тащили на себе крепкого матроса лет тридцати. У всех троих с одежды ручьем стекала вода – на палубе они успела вымокнуть до последней нитки. – Святые отцы, вы его в кубрик ведете?

– Куда же еще...

– Я с вами.

В кубрике, несмотря на возражения моряка, я осмотрела его распухшую ногу. Так, кажется, для него все складывается не так и плохо.

– Ну, чего там?.. – пропыхтел парень, глядя на свою посиневшую ногу.

– Тебе, можно сказать, повезло – не перелом, а всего лишь трещина, хотя и очень длинная. Как это тебя угораздило?

– Да в лине нога зацепилась, а тут корабль тряхнуло... Вот я и упал неудачно.

– Я бы сказала, что довольно удачно, все могло бы быть куда хуже. Так, святые отцы... – обернулась я к нашим Божьим слугам, что стояли у меня за спиной. – Мне нужны две дощечки, или хотя бы палки, длиной примерно от колена до щиколотки. Да, и еще бинт, желательно, подлинней...

– Ну, деревяшки-то мы найдем... – немного растерялся отец Арн. – А вот бинтов у нас нет! Только если что-то разорвать на ленты...

– Бинты, вроде бы, в каюте у помощника капитана... – охнул матрос. – Только чтоб туда добраться, нужно палубу перейти...

– Не надо никуда идти, у меня с собой бинт взят... – я направилась к двери. – Сейчас вернусь, а вы святые отцы, две деревяшки мне отыщите.

В своей каюте я быстро нашла в сумке мешочек с лекарствами, достала оттуда все необходимое, и снова направилась в кубрик.

– Что это? – поинтересовался парень, с опаской глядя на то, как я открываю склянку, в которой была мазь неприятного серо-зеленого цвета.

– Лекарство. Ногу тебе буду мазать, чтоб опухоль была поменьше. Правда, от синяка во всю ногу оно тебя все одно не избавит.

– А чего оно такое, лекарство это... – парень едва ли не со страхом смотрел на склянку в моих руках. – Может, не надо им мазать, а? Так пройдет... Цвет у этого снадобья какой-то странный...

– Какой есть. Да и запах немногим лучше... – я открыла склянку, достала оттуда немного резко пахнущей мази, и стала осторожно растирать ее по распухающей ноге матроса. Случайно перехватила опасливый взгляд моряка, и мне стало смешно: нет, ну надо же: боль он терпеть может, а вот при виде лечебной мази пугается! Ох, мужики, ну как же вы все похожи: Евгар при виде мази от ревматизма (у которой, надо сказать, цвет был немногим лучше той, что сейчас у меня в склянке) тоже морщился и говорил – а может, не стоит меня обмазывать всякой дрянью?.. Ой, нет, о бывшем муже сейчас лучше не вспоминать.

– Холодно от нее... – подал голос моряк, который, кажется, боялся этой мази куда больше, чем трещины на кости. – Может, не надо больше меня малевать, а?

– Через несколько минут неприятные ощущения пройдут. Потерпишь.

– Вот две деревяшки... – подошедший отец протянул мне Витор две узкие, хорошо обструганные дощечки. – Подойдут?

– Ну, за неимением лучшего... Святой отец, одну из этих палок держите так, а вторую здесь. Сейчас я все крепко прибинтую, и будем считать, что дело сделано.