Оставшиеся в живых люди с горечью осматривали место боя. В числе счастливчиков, получивших всего лишь небольшие ранения, оказался и Сетар. Разумеется, сейчас и речи нет о том, чтоб продолжать путь – надо возвращаться назад, в лагерь, и рассказать о том, что произошло. Из тех, что остались в живых, самостоятельно передвигаться могут только четверо, еще один как-нибудь сумеет доковылять, опираясь на плечи товарищей, а вот с последним, получившим тяжелые ранения, все куда сложнее – его придется нести на руках, а на такой жаре это очень трудно сделать. Хотя есть же тачка... Заодно надо бы посмотреть, что в ней везли, да еще и на таком пекле!

Правда, содержимое тачки солдат не порадовало: оказывается там, завернутая в простую черную ткань, находилось нечто вроде небольшой статуи, довольно искусно вырезанной из камня необычного красного цвета. Вернее сказать, это было изваяние, и кого оно изображало – это стало понятно сразу: все уже успели насмотреться на отвратительные рожи Вухуду, ведь лик этого страшного Бога находился едва ли не в каждом здешнем храме.

– Надо же, они эту каменюку по жаре тащили, не поленились... – выдохнул один из солдат, с неприязнью глядя на статую. – Тяжелая, зараза! Да я ее сейчас как об землю швырну – только осколки по сторонам полетят!..

– Погоди... – Сетар перехватил руку сослуживца. – Не надо этого делать!

– Почему это?

Разумеется, в любое другое время Сетар бы и сам был бы не прочь разбить подобное изваяние – Вухуду вызывал у него настоящее отвращение. Впрочем, не у него одного – едва ли не все солдаты по-возможности старались избавляться от любых изображений кровавого Бога, а таковых в этой стране хватало. Но с этой статуей все обстоит совсем иначе – как только развернули ткань, в которую было завернуто изваяние, как Сетара сразу же словно окатило волной холода и ненависти. Трудно сказать, что почувствовали остальные, но тот, кто хоть немного разбирался в магии, должен был просто ощутить, насколько опасна эта статуя, и разбивать ее не стоит ни в коем случае – как бы дело хуже не обернулось.

– А потому и нельзя, что жрецы с такой охраной простую вещь бы не потащили, неужто не понимаешь?.. – Сетар постарался доходчиво объяснить то, что было очевидно. – Тут что-то непростое и опасное, а от таких дел нам лучше держаться подальше! Те парни, которые тут давно служат, в один голос говорят, что в некоторых изображениях Вухуду живет его дух, и если это изображение разбить, то дух вырывается на свободу... Скажи – оно нам надо? Только из одной беды с трудом выбрались, а ты в другую хочешь влезть?

– Так ты что, предлагаешь эту штуку оставить тут?

– Нет, так тоже делать нельзя... – Сетар оглянулся. – Закопать ее надо...

– Чего?! Закопать?!

– Другого выхода нет.

– Ну и копай, если охота на такой жаре сухую землю ковырять...

Сослуживец отошел, а Сетар понял, что ему одному с этим делом не справиться – земля, и верно, как камень, да и нет времени на долгие задержки, надо быстрей возвращаться в лагерь. К тому же само изваяние не маленькое – в длину примерно треть роста среднего человека, да и весит немало... А может, не закапывать (все одно времени на это нет), а поступить куда проще? Неподалеку находится большой валун, а под ним что-то вроде углубления – похоже, там чья-то нора, или одно из тех укромных мест, где здешнее зверье отсиживается в дневную жару. Подобных отверстий в земле тут хватало в избытке. Конечно, к таким вот норам лучше лишний раз близко не подходить – неизвестно, кто там прячется!, но сейчас особого выбора нет – от изваяния шла настоящая волна зла, и не стоило оставлять этот предмет на всеобщем обозрении. Можно не сомневаться: здесь присутствует самая настоящая черная магия, и от этого каменного изображения Вухуду надо было как-то избавиться. Стараясь не касаться изваяния голыми руками, Сетар вновь замотал в ткань каменный образ кровавого Бога, и понес его к валуну.

Удивительно, но статуя целиком вошла в углубление под камнем. Конечно, очень далеко затолкать ее не удалось, но и то, что получилось, уже неплохо. Осталось только плотно заложить отверстие несколькими камнями, и теперь, посмотрев на это место со стороны, никому и в голову не придет, будто под валуном может быть что-то спрятано.

Пока Сетар возился с изваянием, солдаты обшарили тела убитых жрецов и воинов-стражей – а что такого, все по законам войны, победители имеют право на трофеи. Добычей стало местное оружие, пара небольших мешочков необработанных алмазов, какие-то украшения и тому подобные мелочи. Однако взгляд Сетара зацепился за две деревянные дощечки, которые кто-то из солдат вытряхнул на землю из поясной сумки убитого колдуна. Дощечки из необычного красного дерева были покрыты затейливой резьбой, и на первый взгляд казались обычной безделушкой, но вряд ли жрецы стали бы носить при себе ничего не значащую вещь. Так оно и было – взяв эти пластинки в руки, Сетар понял, что и с ними все не так просто. От этих резных дощечек чуть повеяло холодком, и пальцы чуть закололо, словно от хвойных иголок. Конечно, следовало бы выкинуть эти более чем опасные вещицы, но Сетар пока что решил этого не делать – просто захотелось узнать, что представляют собой эти красивые дощечки. Кроме того, не помешало бы хоть что-то взять на память об этой схватке, тем более что за то время, пока он прятал изваяние Вухуду, сослуживцы уже забрали у убитых все ценное.

Потом был тяжелый путь возвращения в лагерь, где пришлось рассказать о сражении. Как-то так получилось, что командиров куда больше беспокоила гибель солдат в той схватке, чем все остальное. Что же касается каменного изваяния Вухуду, то Сетар не стал впадать в долгие пояснения, а коротко сказал – все, что там было, я разбил, и это пояснение было воспринято как нечто само собой разумеющееся.

На следующий день Сетар в сопровождении солдат вновь пришли к той же рощице, чтоб похоронить своих погибших товарищей. За ночь местное зверье уже успело потрепать тела погибших, да и жара делала свое дело, так что с погребением медлить не стоило. На окраине рощицы солдаты выкопали братскую могилу, полковой священник прочитал молитву над павшими солдатами, после чего тех предали земле...

Что же касается пятерых погибших врагов, то еще заранее было принято решение их не хоронить – не стоит убийцам лежать рядом со своими жертвами. Этих людей сложили рядом, облили особой жидкостью для розжига дров, и без жалости подпалили – пусть сгорают. Вообще-то у солдат не было желание возиться с телами врагов, но поступить иначе было нельзя. Тут дело было не только в том, что по вине этих людей погибли солдаты – просто в таких случаях нужно было учитывать и мнение местного населения. Несмотря на всю жестокость жрецов Вухуду, здешние жители относились к ним с величайшим почтением и страхом, и если им станет известно о том, что убиты два служителя этого страшного Бога, то невозможно предугадать, как поведут себя люди, населяющие эти места. Может произойти все, что угодно. Нельзя исключать и того, что дело дойдет до открытых нападений на чужаков или же до бунта...