Шестьсот семнадцатый успел преодолеть примерно половину расстояния, когда проход между завалами начал расширяться, и по обе стороны от него стали возникать боковые ответвления-коридорчики. Через два десятка шагов появилась та самая «Дыра» - то ли бар, то ли приют для бродяг и кого похуже. Но, не смотря на весь отталкивающий антураж и весьма небезопасную атмосферу, это заведение служило неоценимым источником сплетен обо всем, что вообще могло происходить на Станции. За кредит-другой, впрочем, здесь не только информацией можно разжиться, но и услугу оплатить. Да и сам Шестьсот семнадцатый, бывало, именно здесь находил себе что-то вроде одноразовой подработки.

Выглядела «Дыра» весьма непрезентабельно – между несколькими жилыми блоками настолько перегнили перегородки, что их просто снесли, объединив в общее пространство. Блокщиты практически не опускались, из-за чего казалось, что у бара отсутствует одна из стен. Мебелью служил преимущественно тот же мусор, что валялся в округе.

Сегодняшний день выдался неплодотворным, обитатели «Дыры» страстно и восторженно обсуждали лишь Игру. Вернее одну из – посетители здешних мест практически никогда не радовали своим вниманием игровой проект «Земля 3.0», реалистичный симулятор сельского хозяйства и животноводчества, по мнению Шестьсот семнадцатого вносивший в дело терраформирования новой планеты куда больший вклад, чем тот же «Таркит». Но именно «Таркит» - виртуальная реальность с квестами, мордобоями и прочим, сопутствующим любой развлекательной игре, пользовалась огромной популярностью вот уже почти полсотни последних лет. К подобным способам убить время и оторваться от реальности Шестьсот семнадцатый относился равнодушно. Лучше, чем наркота, хуже чем секс – вот и все, что он мог сказать об играх и виртуальных мирах. Хотя, нужно признать откровенно, ему в свое время довелось пройти несколько весьма продуктивных тренировок именно на вирт-симуляторах, так что грех жаловаться. Да и тот факт, что, так или иначе, но «Таркит» тоже делал свой вклад в создание на экзопланете условий, пригодных для жизни человечества, отрицать все же нельзя.

Миновав «Дыру», Шестьсот семнадцатый ускорил шаг.

***

Зеленый Тупик представлял собой жилой секторы среднего типа. Достаточно богатый, чтобы иметь собственных патрульных ботов, автономное питание и даже три маршрутных монорельса. И слишком бедный, чтобы провоцировать обитателей районов похуже срывать на жителях Тупика свою злость. По классификации уровня процветания, условно принятого на Станции, из пяти категорий, где пятерка присваивалась элитным вип-зонам, а единица – той же «Дыре», Зеленый Тупик, пожалуй, находился где-то в районе тройки, с легким, но заметным минусом и продвижением в сторону двойки.

Шестьсот семнадцатый жил здесь не так давно, да и вообще – на Станцию переселился лишь десяток лет назад. Родился и вырос он на одном из кораблей сопровождения – некогда боевом, а сейчас таким же бесполезным, как и сама Станция. Поэтому он все никак не мог привыкнуть к настолько огромным пространствам и изобилию людей, к отсутствию дисциплины и четкого распорядка дня. Вот и сейчас, когда уличное освещение уже приобрело синеватый, «ночной» оттенок, здесь все еще бродили люди, слышался смех и брань, роботы уборщики даже не появлялись, и под ногами то и дело хрустел какой-нибудь мусор.

Зеленый Тупик выглядел совершенно стандартно – в одиночных блоках, расположенных по периметру всего сектора, находились магазины и конторы, заведения и медотсеки. В центре – жилые здания, огромные металлические шкатулки, спаянные из примерно схожих по цвету и фактуре коробок квартир. С каждым годом коробки увеличивались в размерах, разбухая за счет нового слоя блоков, слипались стенами друг с другом, обрастали уродливыми наростами и навесами.

По виду жилых зданий и их трансформаций, кстати, вполне можно было проследить и изменения самой Станции. Когда-то их было две, и плюс еще один огромный корабль – Ковчег с переселенцами-специалистами, земной флорой-фауной и самой важной техникой для терраформирования. Со временем между ними начали протягиваться соединительные туннели, строиться общие отсеки, пока две станции не стали одной, а затем воссоединились и с Ковчегом, правда последний все еще умудрялся свой специфический сохранять статус. И хотя жить здесь стало удобнее, сама Станция потеряла свой первоначальный вид, приспособленный для длительных космических перелетов, и чем дальше, тем больше годилась лишь для музея в честь старой эпохи первых переселенцев.

 Вход в дом защищался стандартным электронным автономным идентификатором, бодрым пиликаньем отреагировавшим на наручный коммуникатор Шестьсот семнадцатого. Дверь, конечно же, отъезжала в сторону, экономя и так небогатое пространство.

Блок Шестьсот семнадцатого располагался на третьем этаже, в правом крыле, у несущей конструкции. Достаточно надежное месторасположение, которое оценит не каждый. Толстый внешний слой квартир соседей отделял его от любых неприятностей, начиная от взрывов и заканчивая радиационной утечкой. Сразу две из четырех стен усилены каркасом, сантиметров пять и так скудного внутреннего пространство скрадены толстым слоем изолята. А если сравнить площадь блока с площадью симметричного жилья в левом крыле, любой достаточно внимательный человек заметит подозрительное отсутствие пары квадратных метров, отведенных под фальш-стену с припрятанными за ней оружием и прочими вещами крайней необходимости.

Идеальная берлога для отщепенца вроде него.

Лестница наверх находилась в самом центре дома-шкатулки. Ступени обвивались вокруг мощной винтовой центральной опоры, и расходились в сторону, образовывая тонкие, невесомые мостики между столбом и каждым из блоков. Поднявшись на третий этаж и свернув в свой коридор, Шестьсот семнадцатый обернулся и взглянул вниз. Раньше лестница напоминала ему артерии, питающие уродливое металлическое сердце, но сейчас, свежевыкрашенная в нарядный белый, куда больше походила на причудливое дерево, с многочисленными ажурными ветвями и полным отсутствием листвы. Книги, бумажные сборники чужих фантазий, к сожалению, попадали в руки Шестьсот семнадцатого не так уж и часто, но в одной из них ему как-то довелось читать о народе, взращивавшим дома-деревья. Если тех чудных и мудрейших волшебных существ в перспективе ожидало будущее, в котором жил сейчас Шестьсот семнадцатый, то ничего, кроме красивого ритуального самоубийства, он бы им пожелать не смог.

Дверь в блок – металлический контейнер три с половиной на три метра – открывалась все тем же наручным коммуникатором. Недели три назад Шестьсот семнадцатый установил дополнительный пакет защитных программ, поэтому ждать открытия дверей приходилось дольше. Но выбора не было, работодателю вдруг вздумалось обновить капсулы большинства своих агентов. Приходилось теперь беспокоиться о защите подобного нежданного (да и не особо нужного, если уж откровенно) добра.

Жилье Шестьсот семнадцатого не особенно отличалось от миллионов подобных. Небольшое открытое пространство, большую часть которого занимали биокапсула и отсек для робота. Справа у дверей располагался шкаф да крючки для одежды, слева - минималистичный выступ отделенного от остальной части квартиры санузла, в котором душ можно принимать лишь сидя на толчке. Дальше квартира делилась на две условные половины, с биокапсулой и берлогой робота пса в одной, большей части, и отделенной перегородкой кухонькой слева. Пара встроенных полок, коробка климат-контроля под потолком, блок контроля систем, сверток спального мешка, утрамбованный сверху рюкзаком с набором «тревожного реагирования». Никаких окон или иных дверей. Вот и все убранство.