— Ира? — не веря, спросила мама.

Кивнула.

В носу вдруг засвербело, в глазах тоже, и я расплакалась. Шагнула, чтобы обнять, а потом испугалась: вдруг оттолкнут? В итоге стояла столбом и глотала беззвучные слёзы.

— Ира, доченька?.. — мамин голос дрожал.

А я? Я стояла и глупо кивала.

Минута — и я оказалась в крепких маминых объятиях. Она всю меня ощупала и тоже разрыдалась. Не знаю, сколько бы мы так голосили, если бы отец не взял ситуацию под контроль. Он приказал отставить «сопли» и доложить, где же шлялась блудная дочь.

Так, сидя рядом с мамой, не желавшей ни на минуту отпускать моей руки, и поведала версию о секте. Слава богу, передач смотрела много, а бессонная ночь помогла состряпать правдоподобную версию. Родители слушали молча, не перебивая, вопросы начались позже, когда поток вранья иссяк. Маму волновало, хорошо ли со мной обращались, отца — почему не связалась. Терпеливо объясняла нехитрую схему: гипноз, наркоз, глушь. Потом сбежала, автостопом добралась до дома. Помог хороший человек, пусть и странный — это я так Свена легализовала. Мол, погибла бы, если б на его землянку не набрела. Он из старообрядцев, поэтому со странностями. Слышала, будто бы такие люди даже паспорта не признают, вот и не придётся объяснять, почему документов нет. Родители же люди нерелигиозные, для них что старообрядец, что поклонник Ио, тонкостей не разберут.

— Он здесь? — посуровел отец.

Кивнула и незаметно скрестила пальцы: пронеси!

— Хочу с ним потолковать. Вдруг тоже сектант? Хорошие люди в лесу не живут. А после пойдём в полицию, заявление писать. Я тех ублюдков без наказания не оставлю.

Вот и всё, лопнул мой план по всем швам. Свен ведь легенды не знает, вести себя по-нашему не умеет, ещё и про помолвку брякнет. Но изменить уже ничего не могу, поэтому терпеливо осталась ждать решения собственной участи, рассеянно отвечая на бесконечные вопросы мамы.

Прислушалась. Тихо. Ага, нет, вот и началось! Чихать Свен хотел на прораба, оценил, кто перед ним. Лишь бы папа не оскорбил, маг ведь не спустит, у них разговор короткий. Увы, в поединке папы и Свена ставила на последнего.

А потом всё подозрительно смолкло. Извинившись, прокралась на кухню. Широко расставив ноги, Свен сидел за столом. Выражения лица не вижу, но явно не улыбка. Отец стоит у окна вполоборота, губы поджал, немного растерян и недоволен.

— Он афганец? Десантник? — забросал папа вопросами.

Покачала головой и разглядела синяк на скуле. Свен таки двинул. Вот паршивец!

— Но он с армией связан, — тут же добавила я, чтобы мага не приписали в бандиты. — Пап, не пиши на него заявление! У него характер тяжёлый, а мировоззрение старой закваски.

— Да нормальный у него характер, мужской, — неожиданно ответил отец и приложил к скуле холодный бок кастрюли. — Я ведь сам виноват, полез на рожон. Объясни ему, я его ни в чём не обвиняю. И заодно скажи, почему о женихе промолчала.

Обернулась к Свену и показала кукиш. Надеюсь, по лицу понял, какую глупость сморозил. Жених! Я за него не выйду, тут не шестнадцатый век, где без защитника пропадёшь и не на такое согласишься.

— Ваша дочь дурно воспитана, — с невозмутимым видом выдал этот субъект. — Ей не привили уважения и скромности.

И всё это — на русском. Не пожалел заряда артефакта. Хотя, как иначе с отцом говорить, оба ничего, кроме эмоций, не поймут.

Первым желанием было выставить чересчур ретивого мага, но я мужественно подавила недостойный порыв. Это истерика какая-то, только проблем прибавить. Ничего, сейчас папа одернет нахала. Увы, ожидания не оправдались: родитель подтвердил, что дочь у него выросла далёкая от идеала. Насупившись, глянула на отца. «На правду не обижаются»,- пожал плечами тот и упрямо переспросил, почему скрывала от родных жениха.

— Да не жених он мне! — покраснев, выпалила я. — Если он так считает, его проблемы.

Теперь пришла очередь Свена оскорбляться. Насупив брови, плотно сжав губы, он встал и навис надо мной. Даже испугалась: вдруг ударит?

— Вероломная женская порода! — выплюнул маг. — Я ради неё чуть не сдох!

— Но не из-за любви же! — парировала я и, пресекая дальнейшие разговоры, не предназначенные для чужих ушей, потащила Свена в ванную.

Как оказалось, сама загнала себя в ловушку: рассвирепевший маг зажал в углу, между стиральной машиной и собственно ванной, даже больно стало — так сильно врезался в спину угол.

— Ты меня своей любовью перед всей столицей опозорила! — наклонившись, обдавая несвежим дыханием, вновь ставшим неприятным после возвращения в мир зубной пасты, прошипел Свен. — Жених раненный, а невеста, как шлюха, к тюрьме бегает. Спасибо превеликое за дурака, хорошо поучила! Никогда ни за что ни одной бабе не поверю. Сожгли б тебя, мне же лучше.

И так это зло, обиженно прозвучало, что стало стыдно.

Тяжело дыша, будто загнанная лошадь, Свен сверлил меня взглядом. Руки уперлись в машинку, жилки на них вздулись.